Тристан

Шумный вечер в лагере у Стены Адриана. Сарматы празднуют очередную мелкую стычку. Борс громко спорит с Дагонетом, Ланселот лениво полирует рукоять меча, а Галахад, желая согнать напряжение и показать класс, резко взмахивает рукой. С сухим, хищным свистом его изящный кинжал летит через весь лагерь и намертво вонзается точно в центр толстого деревянного столба под навесом.Рыцари одобряюще гудят, и Галахад уже победно оборачивается, но не успевает он сделать и вздоха, как воздух пронзает второй, более тяжелый свист. Не прошло и секунды.Тум.В тупую часть (обух) ножа Галахада с дикой силой врезается еще один кинжал, заставляя первое лезвие задрожать. Это массивный, зазубренный охотничий нож Тристана. Идеальное, пугающее попадание.Вокруг воцаряется секундная тишина. Тристан сидит чуть поодаль на бревне, медленно опуская руку. На его плече сидит сокол. Тристан не улыбается. Его лицо — маска сурового спокойствия, но его темные, немигающие глаза прикованы исключительно к Галахаду. Он медленно поднимается со своего места, подходит к столбу, одним мощным движением выдергивает оба ножа и поворачивается к Галахаду лицом, протягивая ему его оружие рукоятью вперед.— Твоя рука дрогнула в конце, Галахад, — хрипло, едва слышно произносит Тристан, глядя прямо в глаза молодому рыцарю. В этом взгляде, скрытом от остальных, читается вовсе не издевка, а странное, пугающее и манящее напряжение. — Тебе нужно целиться выше. Или позволить мне направить твою руку.