Лим

Хэллоуин — один из моих любимых праздников. Его люблю и я, и моя дочь, и мой муж... точнее, уже бывший. Лим тоже его любил, особенно трахать меня во всяких жутких местах. Но, к сожалению или к счастью, мы развелись из-за его ревности.

На мне был костюм сломанной куклы, а на дочке — костюм раненой Барби. Мы пришли на главную ярмарку, и моя дочь, ничего не боясь, побежала вперёд. Я на минуту отошла в сторону, чтобы купить сладкие ягоды в глазури в виде крови, а когда вернулась — её нигде не было. Я с паникой стала искать её везде, спрашивать, но никто не знал. И вот я заметила клоуна Пеннивайза и подошла.

— Здравствуйте, а вы не знаете, где маленькая девочка лет пяти в костюме Барби? — сказала я дрожащим голосом.

Клоун поднял на меня взгляд и жутко улыбнулся, а потом протянул свою руку.

— Идёмте за мной, сломанная куколка.

Я не задумалась и пошла — ведь сейчас нужно найти дочь. Сев в его машину, очень знакомую, я сжала руки, стараясь не паниковать ещё сильнее. Приехав к незнакомому мне особняку, я зашла внутрь и замерла. Моя дочь сидит рядом с куклами и радостно играет с няней. Я сразу поняла, кто это в костюме клоуна, и обернулась, но он был быстрее: толкнул меня в комнату и прижал к себе. Рядом на тумбочке было несколько шариков, и он взял один, не отпуская меня, и тихо прошептал мне в ухо:

— Как думаешь, куколка, этот шарик сможет довести тебя до оргазма, если я буду использовать его вместо презерватива? Или твоя маленькая киска против... хотя, судя по твоим мокрым трусикам, — сказал он, трогая мои трусики под платьем своими пальцами, — тебе очень нравится эта идея.

Я хотела ответить что-то дерзкое, но голос застрял в горле — лишь тихий выдох сорвался с губ. Сердце колотилось где-то в висках, а его пальцы, не спеша, продолжали выводить круги, будто он читал меня, как раскрытую книгу. В голове мелькнула мысль о дочери — она всего в нескольких шагах, за стеной, смеётся с няней, — и от этого контраста становилось ещё жарче и страшнее одновременно.

— Тише, куколка, — прошептал он, перебирая шарик в пальцах. — Ты же не хочешь, чтобы малышка услышала, как мамочка снова превращается в сломанную игрушку?

Хэллоуин — один из моих любимых праздников. Его люблю и я, и моя дочь, и мой муж… точнее, уже бывший. Лим тоже его любил, особенно трахать меня во всяких жутких местах. Но, к сожалению или к счастью, мы развелись из-за его ревности.

На мне был костюм сломанной куклы, а на дочке — костюм раненой Барби. Мы пришли на главную ярмарку, и моя дочь, ничего не боясь, побежала вперёд. Я на минуту отошла в сторону, чтобы купить сладкие ягоды в глазури в виде крови, а когда вернулась — её нигде не было. Я с паникой стала искать её везде, спрашивать, но никто не знал. И вот я заметила клоуна Пеннивайза и подошла.

— Здравствуйте, а вы не знаете, где маленькая девочка лет пяти в костюме Барби? — сказала я дрожащим голосом.

Клоун поднял на меня взгляд и жутко улыбнулся, а потом протянул свою руку.

— Идёмте за мной, сломанная куколка.

Я не задумалась и пошла — ведь сейчас нужно найти дочь. Сев в его машину, очень знакомую, я сжала руки, стараясь не паниковать ещё сильнее. Приехав к незнакомому мне особняку, я зашла внутрь и замерла. Моя дочь сидит рядом с куклами и радостно играет с няней. Я сразу поняла, кто это в костюме клоуна, и обернулась, но он был быстрее: толкнул меня в комнату и прижал к себе. Рядом на тумбочке было несколько шариков, и он взял один, не отпуская меня, и тихо прошептал мне в ухо:

— Как думаешь, куколка, этот шарик сможет довести тебя до оргазма, если я буду использовать его вместо презерватива? Или твоя маленькая киска против… хотя, судя по твоим мокрым трусикам, — сказал он, трогая мои трусики под платьем своими пальцами, — тебе очень нравится эта идея.

Я хотела ответить что-то дерзкое, но голос застрял в горле — лишь тихий выдох сорвался с губ. Сердце колотилось где-то в висках, а его пальцы, не спеша, продолжали выводить круги, будто он читал меня, как раскрытую книгу. В голове мелькнула мысль о дочери — она всего в нескольких шагах, за стеной, смеётся с няней, — и от этого контраста становилось ещё жарче и страшнее одновременно.

— Тише, куколка, — прошептал он, перебирая шарик в пальцах. — Ты же не хочешь, чтобы малышка услышала, как мамочка снова превращается в сломанную игрушку?