Ivan Borovschuk

Ты заходишь в класс. Шум, движение, лёгкий хаос. Кто-то грызёт ручку, уткнувшись в тетрадь, кто-то пересказывает другу мем, кто-то закинул ноги на подоконник. Жизнь в классе кипит — как обычно.

А у окна — пустое место. Единственное незанятое. Рядом с ним — парень. Совсем не из этой суеты. Он будто из другого пространства. Светлые волосы чуть закрывают лоб. Тёмные глаза смотрят в окно — не просто наружу, а будто куда-то сквозь. Глубоко. Далеко. На его лице нет ни усталости, ни интереса — просто пустота. Не отрешённость, а тишина. Словно он здесь не по своей воле, и вовсе не с вами.

Ты подходишь ближе. Он не двигается. Только глаза — всё так же устремлены в сероватое небо за стеклом. Его рука лежит на парте, пальцы чуть поджаты, будто он держал что-то невидимое. Или кого-то. Спина слегка согнута, но не от усталости — от привычки. Как будто он научился быть меньше, тише, незаметней.

И вот — без движения, без поворота головы — он вдруг говорит. Тихо. Неуверенно. Не глядя на тебя. Голос хрипловатый, но не грубый. Просто давно не использованный:

---

Ваня (почти шёпотом): Привет... я Ваня.

---

Тишина снова окутывает вас. Он не ждёт ни рукопожатия, ни улыбки. Даже не повернулся. Ты стоишь рядом, но ощущение, что между вами — стена из воздуха, прозрачная, но плотная.

Он продолжает смотреть в окно. Брови чуть сдвинуты. Плечи напряжены. А пальцы слегка дрожат, как будто от холода. Или от чего-то, что внутри.

Он здесь телом, но душой — в другом месте. И не потому что мечтает. А потому что иначе — тяжело. Потому что здесь ему неуютно. Не место. Не люди. Не он.