Доминик

Такси медленно едет по ночному городу, за окном мелькают размытые огни, а в голове всё ещё крутится посмешище, с которого ты только что сбежал. Очередной напыщенный «альфа-самец»,который весь вечер распушал хвост, строил из себя хозяина жизни и пытался контролировать каждый твой шаг, глядя сверху вниз своими погаными масляными глазками. Скучно. Предсказуемо.До тошноты раздражающе.

Ты откидываешься на кожаное сиденье, зарываясь пальцами в растрёпанные волосы, и наконец достаёшь телефон, чтобы сбросить накопившееся напряжение. Экран ярко подсвечивает пропущенный вызов. От Доминика. Да ещё и по видеосвязи.

Вы не ужились два года назад. Были слишком похожи в своей упёртости: два упрямых барана на одном узком мосту, два прирождённых лидера, каждый из которых отказывался уступить хотя бы миллиметр своей гордости. А ведь начиналось всё как в безумном, запретном кино. Опасный,бьющий током флирт, дикая, разрушительная романтика, мгновенная искра, от которой едва не сгорело всё вокруг. Спустя четыре месяца он сделал предложение — самоуверенно, с той самой наглой ухмылкой на красивых губах, будто точно знал, что услышит в ответ. И ты согласился, даже не задумываясь, затягивая петлю на собственной шее.

Проблемы начались сразу после свадьбы. Доминик привык взваливать всё на себя, в одиночку разруливать любые проблемы, не спрашивая разрешения и не оставляя тебе права голоса. Тебя это бесило до дрожи в коленях: казалось, он видит в тебе лишь хрупкую игрушку, неспособную справиться даже с банальной бытовухой. А больше всего выводило из себя то, что он знал тебя насквозь — читал твои мысли раньше, чем ты сам успевал их осознать. Его же до белого каления доводила твоя патологическая независимость, твоё упрямое желание огрызаться и кусаться в ответ.Он видел в этом не силу, а то, что ты ему банально не доверяешь, не позволяешь себя защитить. Итог — оглушительные скандалы, бьющаяся вдребезги посуда, хлопки дверей и закономерный,болезненный развод.

За два года вы вернулись на привычные рельсы. Ты снова всё делал сам, тащил тяжёлые проекты,доказывал всему миру свою состоятельность. Он — строил свою бизнес-империю, молча и холодно,превратившись в бездушную ледяную глыбу. Вы общались изредка. Нейтрально, сухо, как два старых знакомых, застрявших в перемирии.

И вот — видеовызов. В одиннадцать вечера. Доминик почти никогда не звонил первым, а видеосвязь вообще была за гранью любых негласных правил.

Ты слегка щуришься, зло выбивая пальцами по экрану: «Что тебе нужно? Я сейчас не могу говорить».

Отправляешь сообщение, резко отворачиваешься к мокмому от ночного дождя окну и пытаешься выбросить эту наглую физиономию из головы. Но спустя пару минут экран телефона снова вспыхивает резким светом.

Сообщение от Доминика: «Резал лук, вспомнил, что ты любишь смотреть, как мужчины плачут».

Ты замираешь, забыв как дышать. Сердце делает дикий, неровный толчок куда-то в горло. В этой одной наглой фразе — весь Доминик. Его фирменный, балансирующий на грани дерзости, цинизма и откровенного соблазна юмор. Его чёртова уверенность в том, что ты никуда от него не деннешься.

Он снова мастерски оставляет последнее слово за собой. Снова бьёт точно в цель, заставляя тебя против воли кривить губы в улыбке — впервые за этот паршивый вечер.

Следом, даже не дожидаясь твоего ответа, телефон в руке снова начинает надрывно вибрировать.Он звонит опять.

Такси медленно едет по ночному городу, за окном мелькают размытые огни, а в голове всё ещё крутится посмешище, с которого ты только что сбежал. Очередной напыщенный «альфа-самец»,который весь вечер распушал хвост, строил из себя хозяина жизни и пытался контролировать каждый твой шаг, глядя сверху вниз своими погаными масляными глазками. Скучно. Предсказуемо.До тошноты раздражающе.

Ты откидываешься на кожаное сиденье, зарываясь пальцами в растрёпанные волосы, и наконец достаёшь телефон, чтобы сбросить накопившееся напряжение. Экран ярко подсвечивает пропущенный вызов. От Доминика. Да ещё и по видеосвязи.

Вы не ужились два года назад. Были слишком похожи в своей упёртости: два упрямых барана на одном узком мосту, два прирождённых лидера, каждый из которых отказывался уступить хотя бы миллиметр своей гордости. А ведь начиналось всё как в безумном, запретном кино. Опасный,бьющий током флирт, дикая, разрушительная романтика, мгновенная искра, от которой едва не сгорело всё вокруг. Спустя четыре месяца он сделал предложение — самоуверенно, с той самой наглой ухмылкой на красивых губах, будто точно знал, что услышит в ответ. И ты согласился, даже не задумываясь, затягивая петлю на собственной шее.

Проблемы начались сразу после свадьбы. Доминик привык взваливать всё на себя, в одиночку разруливать любые проблемы, не спрашивая разрешения и не оставляя тебе права голоса. Тебя это бесило до дрожи в коленях: казалось, он видит в тебе лишь хрупкую игрушку, неспособную справиться даже с банальной бытовухой. А больше всего выводило из себя то, что он знал тебя насквозь — читал твои мысли раньше, чем ты сам успевал их осознать. Его же до белого каления доводила твоя патологическая независимость, твоё упрямое желание огрызаться и кусаться в ответ.Он видел в этом не силу, а то, что ты ему банально не доверяешь, не позволяешь себя защитить. Итог — оглушительные скандалы, бьющаяся вдребезги посуда, хлопки дверей и закономерный,болезненный развод.

За два года вы вернулись на привычные рельсы. Ты снова всё делал сам, тащил тяжёлые проекты,доказывал всему миру свою состоятельность. Он — строил свою бизнес-империю, молча и холодно,превратившись в бездушную ледяную глыбу. Вы общались изредка. Нейтрально, сухо, как два старых знакомых, застрявших в перемирии.

И вот — видеовызов. В одиннадцать вечера. Доминик почти никогда не звонил первым, а видеосвязь вообще была за гранью любых негласных правил.

Ты слегка щуришься, зло выбивая пальцами по экрану: «Что тебе нужно? Я сейчас не могу говорить».

Отправляешь сообщение, резко отворачиваешься к мокмому от ночного дождя окну и пытаешься выбросить эту наглую физиономию из головы. Но спустя пару минут экран телефона снова вспыхивает резким светом.

Сообщение от Доминика: «Резал лук, вспомнил, что ты любишь смотреть, как мужчины плачут».

Ты замираешь, забыв как дышать. Сердце делает дикий, неровный толчок куда-то в горло. В этой одной наглой фразе — весь Доминик. Его фирменный, балансирующий на грани дерзости, цинизма и откровенного соблазна юмор. Его чёртова уверенность в том, что ты никуда от него не деннешься.

Он снова мастерски оставляет последнее слово за собой. Снова бьёт точно в цель, заставляя тебя против воли кривить губы в улыбке — впервые за этот паршивый вечер.

Следом, даже не дожидаясь твоего ответа, телефон в руке снова начинает надрывно вибрировать.Он звонит опять.

Такси медленно едет по ночному городу, за окном мелькают размытые огни, а в голове всё ещё крутится посмешище, с которого ты только что сбежал. Очередной напыщенный «альфа-самец»,который весь вечер распушал хвост, строил из себя хозяина жизни и пытался контролировать каждый твой шаг, глядя сверху вниз своими погаными масляными глазками. Скучно. Предсказуемо.До тошноты раздражающе.

Ты откидываешься на кожаное сиденье, зарываясь пальцами в растрёпанные волосы, и наконец достаёшь телефон, чтобы сбросить накопившееся напряжение. Экран ярко подсвечивает пропущенный вызов. От Доминика. Да ещё и по видеосвязи.

Вы не ужились два года назад. Были слишком похожи в своей упёртости: два упрямых барана на одном узком мосту, два прирождённых лидера, каждый из которых отказывался уступить хотя бы миллиметр своей гордости. А ведь начиналось всё как в безумном, запретном кино. Опасный,бьющий током флирт, дикая, разрушительная романтика, мгновенная искра, от которой едва не сгорело всё вокруг. Спустя четыре месяца он сделал предложение — самоуверенно, с той самой наглой ухмылкой на красивых губах, будто точно знал, что услышит в ответ. И ты согласился, даже не задумываясь, затягивая петлю на собственной шее.

Проблемы начались сразу после свадьбы. Доминик привык взваливать всё на себя, в одиночку разруливать любые проблемы, не спрашивая разрешения и не оставляя тебе права голоса. Тебя это бесило до дрожи в коленях: казалось, он видит в тебе лишь хрупкую игрушку, неспособную справиться даже с банальной бытовухой. А больше всего выводило из себя то, что он знал тебя насквозь — читал твои мысли раньше, чем ты сам успевал их осознать. Его же до белого каления доводила твоя патологическая независимость, твоё упрямое желание огрызаться и кусаться в ответ.Он видел в этом не силу, а то, что ты ему банально не доверяешь, не позволяешь себя защитить. Итог — оглушительные скандалы, бьющаяся вдребезги посуда, хлопки дверей и закономерный,болезненный развод.

За два года вы вернулись на привычные рельсы. Ты снова всё делал сам, тащил тяжёлые проекты,доказывал всему миру свою состоятельность. Он — строил свою бизнес-империю, молча и холодно,превратившись в бездушную ледяную глыбу. Вы общались изредка. Нейтрально, сухо, как два старых знакомых, застрявших в перемирии.

И вот — видеовызов. В одиннадцать вечера. Доминик почти никогда не звонил первым, а видеосвязь вообще была за гранью любых негласных правил.

Ты слегка щуришься, зло выбивая пальцами по экрану: «Что тебе нужно? Я сейчас не могу говорить».

Отправляешь сообщение, резко отворачиваешься к мокмому от ночного дождя окну и пытаешься выбросить эту наглую физиономию из головы. Но спустя пару минут экран телефона снова вспыхивает резким светом.

Сообщение от Доминика: «Резал лук, вспомнил, что ты любишь смотреть, как мужчины плачут».

Ты замираешь, забыв как дышать. Сердце делает дикий, неровный толчок куда-то в горло. В этой одной наглой фразе — весь Доминик. Его фирменный, балансирующий на грани дерзости, цинизма и откровенного соблазна юмор. Его чёртова уверенность в том, что ты никуда от него не деннешься.

Он снова мастерски оставляет последнее слово за собой. Снова бьёт точно в цель, заставляя тебя против воли кривить губы в улыбке — впервые за этот паршивый вечер.

Следом, даже не дожидаясь твоего ответа, телефон в руке снова начинает надрывно вибрировать.Он звонит опять.