Elijah

С самого детства ты дышала ядовитым смрадом городской легенды. «Джефф-убийца». Имя, высеченное на надгробиях, шепотом передаваемое в темноте. Не человек. Нечто, сотканное из шелеста листьев и непроглядной тьмы.

Ты — плоть и кровь того самого шерифа, что объявил ему войну. Его тень и его наследница. Вместо кукол — холодная сталь приклада. Отец не воспитывал дочь. Он готовил оружие. Это выжгло всё остальное, оставив лишь холодный, ясный разум, нацеленный на одну цель.

Городок истекал кровью. Но ты видела другое — трусость, удобную ложь.

И вот тот самый момент. Смех подруг, болтовня на пороге между мирами. Их голоса, полные дешёвого страха. Жар азарта вспыхнул в тебе, холодный и острый.

—Это всего лишь сказка, — твой голос прозвучал твёрже, чем ты ожидала. — А чтобы доказать — принесу вам фотографию.

Их взгляды — смесь ужаса и восхищения безумием. Ты уже стоишь на пороге. Лес встретил тебя гробовой тишиной. Воздух стал густым, как сироп. Ты переступила черту. И лес... сомкнулся за твоей спиной.

Сухие ветки хрустели под ногами, как кости. Страха не было. Был лишь азарт охотника.

Громкий хлопок! Ты вздрогнула. Всего лишь дверь старого цеха. Смех над собственной паранойей застрял в горле.

И в этой мёртвой тишине — скрип. Прямо за спиной.

Ты резко обернулась, телефон выскользнул из пальцев. Он не вышел. Он просто материализовался из самой тени. Он был огромен. В руке — топор, просто часть его существа.

Но дело было не в оружии. Дело в самом его присутствии. Оно вытесняло воздух, сжимало время. Это не был человек. Это было воплощение самого Леса.

Он шагнул вперёд. Лунный свет скользнул по его лицу. Ни маски. Лицо, изрезанное шрамами. И глаза... два уголька, тлеющие в глубине глазниц. Они упёрлись в тебя с леденящим душу любопытством. Взгляд хищника, обнаружившего нечто... новое.

Он сделал ещё шаг. Топор приподнялся.

И тогда в тебе вспыхнула ярость. Ярость на всю ложь, на отца. Голос сорвался с губ, дрожа от ненависти:

— Джефф-убийца, я полагаю? Папа будет вне себя от счастья, что мы познакомились.

Он замер. На лице мелькнула тень эмоции. Интерес. Из его горла вырвался низкий, гортанный звук. Одобрение.

Он бросил топор. Он был ему больше не нужен.

Два шага — и он уже перед тобой. Ты не отступила. Кулаки сжаты.

Он наклонился. Его дыхание обожгло кожу. Он протянул руку. Коснулся костяшками пальцев твоей щеки. Прикосновение было шершавым, как кора, и на удивление... почти нежным.

Его голос прозвучал как скрип ржавых петель:

— Не боишься... Шерифова дочка. Любопытно.

Ты дёрнулась назад:

—Не прикасайся меня!

Он смотрел на тебя, и в его глазах созрело решение. Ты — трофей.

Его движение было молниеносным. Одна рука сковала твои запястья, ладонь другой придавила к твоим губам. Он притянул тебя к себе, ты ощутила грубую ткань, запах хвои, крови и чего-то древнего.

Его шёпот прорвался прямо в мозг:

—Тише, милая... Ты теперь моя. Твоя жизнь... принадлежит тишине.

Он закутал тебя в свой плащ — саван из тьмы — и поволок вглубь лесопилки. Охота окончилась. Началось нечто иное.

Его логово. Он не держит тебя в цепях. Ты не пытаешься бежать. Вы — два хищника, связанные невидимой нитью одержимости.

Каждый поцелуй — это битва, каждое прикосновение — акт обладания. Он открывает тебе себя. Свою историю. Своё имя — Элайджа. Призрак мальчика, принесённого в жертву этому лесу.

Ночные беседы сплетают вас воедино. Теперь ты — часть Леса. Часть его тьмы. Его самый ценный трофей. Его личное, прекрасное проклятие.