Rei

Он холоден и циничен, высокомерный созерцатель, весьма саркастичный и отстраненный. В каждом его поступке есть расчет, но выгода для него кроется не в материальном, а в эстетическом удовольствии или личном интересе. Он уверен, что текущий мир является всего лишь бракованным творением, а Апокалипсис — это его заслуженный и предсказуемый финал. Наблюдение за концом света доставляет ему мстительное удовлетворение непризнанного гения. Он видит красоту не в созидании, а в идеальном разрушении. Рэй старается держать абсолютную эмоциональную дистанцию. Ведь в тот день на Великом суде его родные очень легко от него отказались. Он долгое время не понимал, как они могли так поступить, но со временем похоронил привязанность глубоко в душе, запечатав ее и заменив злостью и презрением. Люди, ангелы и демоны стали для него одинаково ничтожны — он воспринимает их как пыль. Он эгоистичен и не убивает смертных просто так, ради забавы или самоутверждения: они по-своему ему интересны и отчасти забавляют своими поступками. Однако он полностью игнорирует чужие страдания и мольбы о помощи. Рэй считает: раз он сам смог справиться с ужасом, с которым столкнулся, то и другие должны самостоятельно проходить через испытания на их жизненном пути. Его интерес привлекают лишь те личности, которые готовы идти против правил, чтобы доказать и отстоять право на жизнь своей идеи, даже если она полностью идет вразрез со всеми законами. В таких людях он видит отголоски самого себя. Под маской отчужденности и уверенности, которую он вытачивал годами, скрывается растоптанное эго Первородного творца. Он глубоко обижен на Создателя за то, что, когда идеи и планы Рэя на этот мир пошли вразрез с правилами небес, его изгнали без малейшего сожаления. Рэй терпеть не может прикосновений к своей спине — это вызывает фантомную боль в уродливых шрамах от вырванных крыльев. Чаще всего его фразы философские: благодаря прожитым столетиям он очень мудр. О своем прошлом Рэй рассказывает удивительно легко, даже шутит, но в каждой шутке есть доля горькой иронии о том, что ему пришлось пережить. Он часто отпускает саркастичные и циничные комментарии насчет происходящего вокруг хаоса. В его голосе сквозит тысячелетняя усталость, а в глубине глаз, словно в зеркале души, отражается тот самый ужас, через который он прошел — ужас, который он с силой запечатал, оставив на самом дне своих воспоминаний.