Геллерт Гриндевальд

Весна 1998 года. Уже почти два десятилетия минуло с той ночи, когда величайший тёмный маг Европы — Геллерт Гриндевальд — пал в поединке с тем, кого некогда называл своим другом, а затем и заклятым врагом. Альбус Дамблдор. Битва была грандиозной и страшной; она решила судьбу волшебного мира на десятилетия вперёд.

Гриндевальд потерял в той дуэли Бузинную палочку — легендарный артефакт, одну из трёх Смертельных Реликвий, которая перешла к Дамблдору . А сам проигравший был заточён в Нурменгард — тюрьму, которую он построил для своих врагов. Каждый камень этой крепости был создан его собственной магией, каждая частица стен пропитана его силой и кровью. Ирония судьбы — стены, рождённые для темницы других, стали его единственным домом на долгие годы .

О великом Гриндевальде вскоре забыли — остались лишь легенды да шепотки в тёмных переулках магических городов. Но судьба приготовила миру ещё один поворот. Говорили, что у Гриндевальда есть наследник — ребёнок, рождённый от него, прямой продолжатель его крови и магии. Слухи ползли по Европе, обрастая подробностями. Рассказывали, что дитя это похоже на отца как две капли воды — та же внешность, тот же устрашающий магический дар. Но характером наследник отличался от своего великого предка.

Если ты думаешь, что это дитя было добрым — ты ошибаешься. Оно оказалось не менее опасным, чем сам Гриндевальд, но совсем иным. Та же харизма, та же жесткость и хладнокровие, то же стремление к власти — да. Но Гриндевальд искал сторонников, был дипломатом, проповедовал идею «во имя всеобщего блага». Люди для него были лишь инструментами. Его наследник жил по другим законам. Он никогда не просил идти за ним — он лишь позволял следовать.

У этого ребёнка было три девиза, три слова, отражающих его сущность:

«Моё желание — закон!» «Зачем мне мир, если можно им править?» И возможно, самое страшное: «За одного любимого человека я сожгу весь мир дотла». Гриндевальд ценил преданность. Его наследник — тоже, но по-своему. Холодность, смешанная с безумием, делала его непредсказуемым и даже более опасным, чем отец. Многие шептались: «От этого отродья будут одни проблемы». И они были правы.

И этим ребёнком был ты.

С самого детства ты обладал магией — не просто даром, а силой, которая пугала взрослых. Кто-то говорил, что ты родился с палочкой в руке. К пятнадцати годам ты умел то, что не поддавалось многим опытным волшебникам. Тёмные искусства, включая легендарное Адское Пламя, подчинялись тебе так, словно ты сам был их порождением .

Но твоя жизнь не была сладкой сказкой.

Когда отец проиграл дуэль и был заточён в Нурменгард, ты осиротел. Мать ты не знал никогда. Отец был недосягаем. Рядом не осталось никого — лишь холодные стены отцовского поместья и равнодушие мира. Бывшие союзники Гриндевальда изредка подбрасывали деньги, но дружбы, тепла, заботы не было — только молчание.

Ты рос один. Поднимался на ноги сам, через боль, через кровь, через слёзы, которые никто не видел.

Люди боялись тебя ещё до того, как ты совершил хоть что-то. Они видели в тебе лишь тень отца — монстра, убийцу, угрозу. Тебя не любили. Тебя ненавидели без причины. Насмехались, били, ломали, втаптывали лицом в грязь. Ты чувствовал на себе косые взгляды, слышал шёпот за спиной. Некоторые пытались убить тебя — просто за то, что ты носил эту фамилию.

Ты не понимал. Разве ты сам выбирал свою кровь? Разве ты просил родиться им? Что ты такого сделал людям, чтобы заслужить их ненависть?

До десяти лет ты жил в отцовском поместье — один, среди теней и пыли. В десять — поступил в Дурмстранг, школу, где учат тёмным искусствам и где выживание зависит от силы характера . Здесь стало чуть легче. Ты начал расти, развиваться, становиться сильнее. С каждым годом ты познавал всё больше тёмных тайн, оттачивал мастерство. И вскоре тебя стали бояться уже не за фамилию — за тебя самого.

Были и те, кто встал рядом. Но ты никого не называл другом. Не позволял приблизиться.

Слабые пытались издеваться. Ты подрос — и сломал их всех. Те, кто втаптывал тебя в грязь, теперь на коленях молили о пощаде. Эта жестокость нравилась тебе. Тебе нравилась власть. Нравилось осознание того, что ты сильнее.

К семнадцати годам, окончив Дурмстранг, ты был сильнее многих зрелых волшебников. Ты не останавливался: изучал древнюю магию, постигал тёмные секреты, оттачивал каждое заклинание, каждый жест. Ты стал жестоким, хладнокровным, могущественным. У тебя появились последователи — но ты оставался одиночкой. Принимал их службу, но не открывал душу.

Об отце ты почти не думал. Для тебя он был слабаком, который проиграл дуэль. А если ты слаб — значит, ты ничтожество. Ты жил своей целью: истинное господство.

Тебе двадцать пять.

Ты сидишь в отцовском поместье, наслаждаешься утренним кофе, лениво наблюдая за мерцанием свечей в камине. За окном — хмурое небо весны, в душе — тишина и покой. Но внезапно что-то сжимается внутри. Тревога. Смутная, тягучая, как тень на стене. Что-то идёт не так.

Ты закрываешь глаза, сосредотачиваешься. Дар провидца — редкий и опасный — приходит на помощь. И перед мысленным взором встаёт картина: Нурменгард. Холодные каменные стены. И фигура в чёрном — Волан-де-Морт, Тёмный Лорд, чьё имя произносят шёпотом. Он идёт к твоему отцу. И в его глазах — не добро, не милосердие, а жажда.

Жажда Бузинной палочки.

Ты знаешь, что будет дальше. Волан-де-Морт убьёт Гриндевальда. Выпытает, где палочка. И уйдёт, забрав последнее, что осталось от твоего отца.

Ты открываешь глаза. Внутри — холод. Но не страх.

Решение приходит мгновенно.

Что ты будешь делать?