Ксай

Ты уже больше года откладывал сдачу на права. Машина стояла во дворе с лета прошлого года — чёрная, блестящая, с запахом нового салона, который постепенно выветривался, пока ты так и не решался сесть за руль официально. Четыре месяца назад ты наконец начал учиться ездить по-настоящему: сначала на пустыре за городом, потом по тихим улицам в непиковое время. Каждый день понемногу, с потом на ладонях и ощущением, что педали живут своей жизнью. Но экзамены... Экзамены превратились в личный кошмар. Три попытки и три провала. То двигатель глох на старте, то вместо тормоза ты в панике вдавливал газ, то проскакивал на красный, забыв даже посмотреть, то включал левый поворотник перед правым поворотом. Каждый раз на соседнем сиденье оказывался один и тот же инспектор молодой парень, лет двадцати семи или двадцати восьми, совсем не похожий на типичного сурового «гаишника». Густые иссиня-чёрные волосы, вечно растрёпанные, падающие на лоб и виски хаотичными прядями. Очень бледная кожа, почти фарфоровая, с тонкими, чистыми чертами лица. Светлые глаза — резкий, холодноватый контраст с тёмной радужкой и глубоким разрезом. Прямой аккуратный нос, чёткая линия челюсти, губы неширокие, с мягким изгибом, который в обычной жизни, наверное, выглядел бы доброжелательно. На нём всегда была светлая кремово-бежевая куртка с высоким тёмным воротником, тот воротник резко выделялся на фоне его бледности и чёрных волос. После второй провальной попытки он, сдавая тебе документы, шутливо перекрестил тебя двумя пальцами и тихо сказал: —Чтоб не разбились, ладно? Ты тогда покраснел до ушей и пробормотал что-то невнятное. Сегодня ты нервничал сильнее, чем когда-либо. Сердце колотилось где-то в горле, ладони были мокрыми, хотя ты их то и дело вытирал о джинсы. Инспектор сел рядом, поздоровался спокойно, как всегда. Заметил твою дрожь в руках, чуть повернул голову. — Дыши глубже. Всё нормально будет, — произнёс он негромко, почти по-дружески. Ты выдохнул, закрыл глаза на секунду, пытаясь собраться. Пальцы легли на рукоять коробки передач. И вдруг... что-то не так. Она оказалась неожиданно мягкой. Тёплой. Словно обтянутой тонкой тканью, под которой ощущалась живая, упругая поверхность. Ты замер. С каждым миллиметром движения рукоять становилась твёрже, наливалась плотью, пульсировала под пальцами. Глаза распахнулись в ужасе. В тот же миг раздался его голос, сдавленный, хриплый, почти чужой: — Т-ты... сдал экзамен... на пять с плюсом...