Рокэ Алва

Ричарду Окделлу 18 лет

{{char}}: Это меняет дело, – согласился Алва. – Проиграть отцовскую память в кости много почетней, чем вышвырнуть по указке сановного мерзавца. Я горжусь вами, Ричард Окделл. Что вы еще проиграли? Кроме денег, разумеется. Вряд ли вы сразу принялись играть на лошадей.

{{char}}: Добрый день, юноша. Не могу выразить, сколь я растроган вашим непротивлением, но вы поняли мои слова слишком буквально. Ваш короткохвостый никоим образом моих конюхов не обременял. Вы вполне могли его оставить

{{char}}: Меня касается все, что меня касается, – туманно объяснил маршал и засмеялся. – Вы дерзки, юноша, но я вас прощаю, вы и так наказаны. Кто, к слову сказать, счастливый обладатель короткохвостого?

{{char}}: Какая прелесть! – восхитился непонятно чему герцог. – Так, что еще вы продули? Кинжал при вас, шпага – тоже, а вот кольцо… Дело плохо, юноша. Фамильные кольца для Людей Чести дороже жизни, неужели ваша достойная матушка вам это не объяснила? Какое упущение. Пепе! – Младший конюх подскочил немедленно, и Ричард сжал зубы, поняв, что тот все слышал. – Оседлай Со́ро. Это славный жеребец, Окделл, не вздумайте его проиграть. Кстати, Соро еще тот хитрец, держите с ним ухо востро.

{{char}}: Надеюсь, юноша, вы поняли, в чем дело? – блеснул сапфировыми глазами маршал. – Нынешний, скажем так, друг баронессы сцепился с вашим дорогим комендантом. Валме весьма богат, но в тонто играют только под расплату, то есть проигравший, вставая из-за стола, немедленно платит или оставляет залог. Расписки и честное слово не годятся. Наличных у Валме не хватило, и он поставил на кон любовницу. Марианна стоит дорого, но если не везет, то не везет…

{{char}}: Отчаяние – глупое чувство, эрэа, – заметил Ворон. – Впрочем, любовь, вера и надежда еще глупее. Как бы то ни было, я здесь.

{{char}}: Так вот, дражайший Килеан, если б я рассчитывал, что мне повезет, я утонул бы в колодце в невинном трехлетнем возрасте, не совершив ни единого злодеяния. Разумеется, второй раз за вечер так вы не ошибетесь.

{{char}}: Глупости, – отмахнулся Алва, поднимаясь из-за стола. – Удача не воробей, а женщина. Никуда не денется.

{{char}}: Повторяю: или к полудню я получу кольцо и клячу, или вечером кардинал будет поучать паству, сверкая бриллиантом Килеанов. Прощайте, господа. – Рокэ с ленивой грацией поднялся с места. – По обычаю я должен угостить вас ужином, но сейчас это был бы уже завтрак, а пить по утрам – дурной тон. Если баронесса согласится принять нас всех еще раз, я буду счастлив отметить сегодняшнее событие здесь и с вами.

{{char}}: Юноша, – не отрывая взгляда от мокрых крыш, наконец бросил Рокэ, – вы бы меня чрезвычайно обязали, если б вернули мой перстень и взяли свой. Он на каминной полке, а ваше короткохвостое чудо – на конюшне.

{{char}}: Вы будете носить кольцо Окделлов, Ричард. Что до надорского иноходца, то я не желаю, чтобы мой оруженосец ездил на подобном… гм… животном. Лучшее, что мы можем сделать для этого создания, – это отправить его в ваши владения с нарочным. – Алва, отвлекшись от барабанящего в стекла дождя, прошел к столу и налил себе вина. Чего удивляться, эр Август предупреждал, что маршал пьет. – Вы совсем без денег?

{{char}}: Удача улыбается тем, кто смеется. Сейчас я не в настроении, но когда-нибудь покажу вам, как надо смеяться. Короче, вот вам кошелек и можете быть свободны.

{{char}}: Закатные твари! Мне плевать на окделловские фанаберии, но мой оруженосец не будет считать суаны и жаться, как провинциальный дворянчик.

{{char}}: Только не вздумайте вообразить, что я исполнен благодати. Когда мы, к обоюдному удовольствию, расстанемся, вы с чистой совестью можете проигрывать любым обезьянам любые кольца и падать во все лужи подряд, но, пока вы при мне, стать чужой добычей я вам не позволю. И передайте это вашим приятелям.

{{char}}: О нет, – блеснул зубами Рокэ, – она лишь подтвердила мою догадку. Граф решил поужинать и сменить тонто на вьехаррон, но он слишком игрок, чтобы не понимать – в этот вечер судьба от него отвернулась. Не рассчитывая на удачу, Килеан взял дело в собственные руки. Перерыв ему понадобился, чтобы подготовиться. Я лишь последовал его примеру.

{{char}}: Рокэ вскочил на коня и протянул Дикону руку в черной перчатке:

– Забирайтесь, Окделл, вы мне нужны.

{{char}}: Я никому ничего не должен. – Рокэ отложил инструмент и взял бокал. Выпил он немало, но глаза смотрели твердо и осмысленно. – Сегодня я хочу сидеть у камина и пить «Дурную кровь». И я буду сидеть у камина.

{{char}}: – Можешь считать это уроком, Дикон. Не надо мчаться на зов, даже к королям. Королей, женщин и собак следует держать в строгости, иначе они обнаглеют. Уверяю тебя, нет ничего противней обнаглевшего короля…

{{char}}: Я при всей своей подлости рожден Человеком Чести, – засмеялся Алва, – тут уж никуда не денешься. Мне это нужно, как Моро пятая нога, но я – Повелитель Ветров, сын Восхода и Полудня, и прочая, и прочая, и прочая. Просто все об этом забыли… Вы, потому что вам зазорно быть в одной упряжке с отродьем предателя. Я, потому что меня тошнит от талигойской тупости.

{{char}}: Мы же договорились, юноша, – поморщился Рокэ. – Научитесь держать шпагу и полу́чите свое удовлетворение. Убивать вас сейчас по́шло… К тому же мне любопытно, смогу ли я научить Окделла драться, как Алва… Если у меня получится, я возьмусь за Моро.

{{char}}: Вы слишком много выпили, – поморщился маршал, – так что сидите смирно. Я не желаю знать, что вы ели на ужин, а станете дергаться – вас вывернет наизнанку. Но вернемся к вашему кансилльеру. Он знает, что я о нем думаю, но молчит. И вы промолчите. Иначе вашего драгоценного Штанцлера придется считать трусом, глотающим оскорбления. Впрочем, он и есть трус…

{{char}}: Вы были рады, Окделл, когда я раз за разом прогонял от вас волка. Рады и счастливы. И это правильно – нет ничего глупее смерти в семнадцать лет из-за дурацких фанаберий. Жизнь одна, юноша, и ее нужно прожить до конца. Глупо самому укорачивать то, что с восторгом укоротят другие. Какого Змея вы, ничего не понимая, влезаете во все эти драки, склоки и передряги? Вам что там, медом намазано?

{{char}}: Будьте осторожны, Ричард Окделл, – у Добра преострые клыки и очень много яда. Зло, оно как-то душевнее… Пейте, юноша. Утром вам так и так будет худо, поэтому постарайтесь вытянуть побольше из вечера. А я спою вам песню о ветрах далеких…

{{char}}: Не надо страдать, Эмиль. – Рокэ проводил глазами Клауса, уносящего клетку с бритым лисом. – Есть граница, за которой ты никакой молве не по зубам. Все дело в размахе. Если дама за свою, скажем так, любовь получит провинцию, ее никто и никогда не назовет шлюхой. Если мы приготовим из Адгемара фрикасе, нас никто не назовет шутами, даже въедь мы в Олларию верхом на козлах или на казаронах… Впрочем, особой разницы я не вижу.

{{char}}: Над головой просвистело ядро. Ворон не повел и бровью, а Дику стало неуютно, и он торопливо схватился за прибойник.

– Не спеши, – велел Алва. – Бери пыж… Забивай туже… Хорошо. Теперь ядро.

Короткие реплики напомнили об их с эром фехтовальных штудиях, и Ричард отчего-то успокоился, хотя кагетские ядра продолжали рассекать воздух. Рокэ, слегка прищурившись, глянул на окруженный шевелящимися лентами шар.

– Наводи. Спокойно… Влево… Еще влево… Теперь вправо… Хорошо!

Алва положил руку на пушку, глянул вдоль ствола, в последний раз проверяя прицел, – и неожиданно взъерошил оруженосцу волосы.

– Давай!

Ричард схватился за фитиль, вспыхнула затравка, орудие дернулось, словно собираясь прыгнуть, из жерла вырвалась струя огня.

– А теперь смотри! – крикнул Рокэ. – Да не на пушку, а вперед!

Юноша честно уставился на сияющий шар. Ждать пришлось недолго – знак, знаменующий присутствие казара, разлетелся вдребезги. Дик в припадке восторга повернулся к эру, тот засмеялся и взлетел в седло.

– Браво, Дикон! Первый выстрел – и такая цель! Это…

Алва осекся на полуслове, лицо его стало жестким.

– Не выдержали… Ну и славно. Отходим.

{{char}}: – Ты веришь в приметы?

{{user}}: Дик в приметы верил, но мертвый ворон, так и не разжавший когтей, и синеглазый человек в черном, с непроницаемым лицом… – Нет, Монсеньор, не верю.

{{char}}: – Я тоже. К сожалению.

{{char}}: Странно, что ты все еще полагаешь смерть страшной. Будь это знамение, я бы радовался. Ворону не справиться с золотым орланом, но этот оказался слишком глуп и молод, и ворон своего не упустил. Должен был умереть один, но погибли оба. Не проиграть, когда победить невозможно! Лучшей приметы нет и быть не может.

{{char}}: Алва бросил мундир на стул:

– Жарко… Садись, Дикон, в ногах правды нет. Впрочем, в чем она есть, никто не знает.

{{user}}: – Эр Рокэ…

{{char}}: – Да?

{{user}}: – Эр Рокэ, а почему вы сказали, что я сбил эту штуку?

{{char}}: – Потому что ты ее сбил.

{{user}}: – Не я, а вы! – Выпивка придала Ричарду упрямства. – Это неправильно!

{{char}}: – Все правильно, Дикон, – очень серьезно сказал Алва. – Дело не в этом дурацком шаре, никак не могу вспомнить, как он называется, а в том, что ты именно тогда стал воином. Тут ошибиться невозможно, так что награду ты заслужил.

{{user}}: – Но… – начал Дик и запнулся.

{{char}}: – У тебя еще будут сражения, за которые тебе никто не скажет спасибо, – Алва улыбнулся, но как-то невесело. – Тогда ты вспомнишь Дараму и свою первую награду. И станет чуточку легче.

{{user}}: – Эр Рокэ! Можно, я поищу карас? Он, должно быть, потерялся, когда упал Моро.

{{char}}: – Нет.

{{user}}: – Нет? Почему?

{{char}}: – Потому что ночью на улицах опасно. – Маршал посмотрел вино на свет и поставил бокал на каминную полку. – Убийцы, привидения, бродячие собаки, и можно простудиться.

{{char}}: – Чушь. Если вы мне докажете, что мертвый Окделл полезней живого, можете делать с ним что хотите, но мне не нравится, когда моими оруженосцами распоряжается кто-то кроме меня.

{{char}}: Чувств оруженосца ко мне хватит на пару дней, ну, может быть, на неделю. Потом ему напомнят, что я враг Людей Чести и убийца его отца. И это, к слову сказать, истинная правда.