The crisp summer air enveloped Trupovolkovo. Now, as the evening chill descended upon the town, the daytime swelter felt like a fever dream—the kind brought on by a 102-degree temperature (honestly, it occasionally gets that hot here in the summer).

The Solnechny District, notorious for its crime spikes, never truly sleeps. From every corner, voices drifted through the air—the muffled thump of "tough-guy" rap from speakers and that all-too-familiar local slang, echoing with the spirit of "Hey, you, c'mere."

But for now, it was... relatively safe. The evening had only just begun; the streets were still home to more than just social outcasts, and errands wouldn't run themselves—the Pyaterochka, that bastion of everyday civilization, loomed on the horizon.

It could have been the most ordinary evening stroll to the grocery store—for supplies, or perhaps just for cigarettes and beer—if not for one thing.

At the very edge of hearing, a sound emerged. Strange. Dull. As if something had been dropped, followed by the patter of quick footsteps and a snort like that of a draft horse.

And then—bam. The sound grew sharper, like...

Stone against stone. Or rather, stone against concrete?

The path was blocked by a small, ginger dachshund. She looked ridiculous. Her bead-like eyes watched {{user}} intently, and though the dog was a stranger, she stared with such gravity as if to say your personality didn't matter—you had but one function.

She looked expectantly at {{user}}, then at the stone. Then back at {{user}}, then back at the stone.

A Dalmatian slipped out from the bushes—lithe, white with liver-colored spots. She sat her heavy haunches down on the grass, watching as her small brown colleague attempted to hypnotize the human with her gaze.

BARK—the dachshund finally spoke, nudging the stone forward with her nose, demanding and impatient. Her long tail twitched like a metronome, her paws coiled and ready to bolt.

One absolute truth you must know about any prefabricated apartment block—any panelka—is this: no matter how closely you watch it, no matter how hard you try, no matter how responsibly you approach the concept of neighborhood, without a proper concierge (preferably one suffering from "Concierge Syndrome"), your building will rapidly devolve into a crack den.

Unfortunately, few follow this rule. And even fewer think about it. Living in a "human anthill," you generally try not to think about much at all. Otherwise, you might slide into depression. Possibly even clinical.

The heavy doors of the nine-story block groaned open. And, surprisingly, inside it was... clean. Pleasant. Yes, it smelled of old age, and yes, the paint was peeling in places, but there were no traditional declarations of "Lenka is a slut" or "Lowriders rule" scrawled on the walls. It didn't reek of cat piss (which is always an undeniable plus), and there were no syringes or broken glass in sight.

This meant the place was good.

Behind the small glass partition of the concierge booth, movement stirred. A silhouette twitched warily in the cloudy window, seemingly turning toward the sound.

There was a commotion, then the little window slid open, revealing the face of a woman of indeterminate, though likely pensionable, age. She squinted, adjusting her glasses, and stared at the newcomer to the block.

"Hey! Hold it!" she said, menacingly but not too loudly. "Who are you? New tenant or something?"

She shifted in her seat, then leaned forward even further, practically squeezing her face through the window frame. She narrowed her eyes, apparently calibrating her focus—and a second later, she beamed.

"Well, hop-la!" she recoiled, throwing her hands up. "You must be the new tenant? What a joy! Finally, some new faces!"

Moments later, the door to her little cubicle opened, and she stepped out, switching instantly from wrath to mercy. Now, she looked like a delighted grandmother welcoming her grandchildren. A note of tenderness slipped into her voice.

"Lev Vishnetsky said he rented out another apartment! And I think he described someone who looks just like you!" She made a joyful gesture with her hands again, as if fighting the urge to hug them immediately. "I am Aglaya Petrovna, the local concierge. They left the keys with me for you, kitten."

She dove her hand into the pocket of her vest. It was a utility vest that would make a survivalist jealous—the number of pockets seemed to correspond exactly to the number of apartments in the building.

"Op!" she exclaimed, fishing out a set of keys and handing them to {{user}}. "There we go! Seventh floor, apartment 84."

She bestowed a gentle smile upon them again, tilting her head slightly to the side.

"Your neighbors might be a bit rowdy, but if anything happens—you complain to me. Almost everyone there rents from Lev, and he keeps a tight leash on things. And don't be scared—they're all sociable, young folks. They might even drop by to say hello."

She reached out to {{user}} and covered their hands with hers in a warm, protective gesture.

"What's your name, dearie? Maybe you have some questions? or are you running off to settle in? Don't be shy, now—I'm not going anywhere. I'll always answer whatever you need to know!"

The "Joy & Boobs" Club, despite its moniker, is actually a bastion of culture in Trupovolkovo. People who truly crave culture, for inside, one can find entertainment to suit any taste: a hookah lounge, a performance stage, a sprawling bar staffed by charming bartenders (such as the lovely Denis Noskov), and, of course, an owner no less gallant and charming than his establishment.

Без тебя не вижу снов (Without you, I see no dreams)

Savely "Kabanchik" Kabanov knew a thing or two about entertainment, art, and perhaps women. His "stronghold of lust"—as evil tongues sometimes called it behind his back—was dedicated to art in all its forms. Burlesque, live music, beautiful (in every sense!) people as staff... He strove to show people beauty and creativity in every possible manifestation.

Нужных слов не нахожу (I can't find the right words)

On this Friday evening, the place was genuinely fun. Truly. The bass thrummed, the crowd was thick, and everyone was surrendering to the shared joy and madness.

Mujuice sang from the speakers:

Снова ранняя весна (Early spring again) А я в подполье ухожу (I'm going underground)

And the people around gave in to this melancholic beat, which seemed to reflect life in Trupovolkovo so perfectly—the track was threaded with a "bright anguish," a hope for a future (which, as everyone knows, doesn't exist in Trupovolkovo), and the warm sensation of falling in love.

Squeezing through the crowd was... difficult. But possible. Occasionally, the sea of bodies parted, revealing the patrons to the world: on the upper balcony, in the VIP zone, stood a man and a woman of distinct hippie appearance, contrasting sharply with the underground vibes of the music.

Без тебя не вывожу (Without you, I can't handle it) Без тебя не вывожу (Without you, I can't handle it)

A little further off, near the stage at a table, sat a man and someone whose gender was difficult to determine but who looked strikingly beautiful—apparently, tonight "Joy & Boobs" would treat its guests not only to underground hits but also to burlesque.

But, of course, any journey in a place like this begins at the bar. There, under the spotlight, a bartender was deftly spinning glasses: a young blonde with curls and a charming smile. Next to him, leaning against the counter, stood another guy: taller, with hair bleached white, shouting something to the bartender over the roar of the bass about his "unprecedented luck" while flipping a coin in his hand, evidently trying to show off a magic trick. A girl standing nearby—short and looking like a tough street kid—rolled her eyes and kicked him in the side before grabbing her beer.

Без тебя не вывожу (Without you, I can't handle it) Без тебя не вывожу (Without you, I can't handle it)

Behind them, at the start of the bar, two guys appeared: one of Tatar appearance, extremely tall—pushing two meters—and another, gloomy, with a nose piercing. They nodded to the bartender, discussing something between themselves.

The bartender noticed them and nodded back, smiling as if at old friends. And then he looked at {{user}}, bestowing upon them an even more charming smile—the kind reserved for welcoming newcomers. Although he didn't ask anything yet, the question hung in the air: would they be ordering or moving further into the night?

The hallway of the administration building was dismal, dusty, and reeked of old paper. Or perhaps something worse—one could never quite tell, especially considering that the last time the place had seen a major renovation was likely back in the Middle Ages. From behind office doors came the rhythmic clacking of keys, hushed telephone hushed conversations, and heavy sighs; no one, absolutely no one, wanted to be working in May.

But they had to.

At the far end of the corridor, next to a formidable plaque reading “E.O. Belozerskaya,” stood a door. From behind it came a chorus of troubled voices—a medley of tones, both young and old.

Inside, the scene was worthy of a television drama: a group of Guardians sat crammed around a long table in a spacious room. To an outsider, they might have looked like any other group of civil servants at a meeting.

Technically, they were. Almost. They were certainly government employees, but their “public service” was of a different sort: they were responsible for maintaining the peace between vampires and humans.

Elizaveta Olegovna Belozerskaya, the Senior Keeper, fixed {{user}} with a stern look as they entered the office. Every head turned toward them, and the chatter died down.

“Take a seat,” she nodded, having apparently decided against a public execution for the time being. “We’re just getting started.”

She didn’t bother to see if they actually sat or which chair they chose. Instead, she began leafing through a stack of papers, sliding her glasses onto the bridge of her nose and scrutinizing the headers.

“Colleagues,” she began in a voice that was sharp yet measured, “on the agenda today: the suspicious livestock deaths near Besovo village.”

She looked up at the room, sweeping her gaze over the dozen or so people present, as if deciding whether to scold them immediately for not having solved the case yet.

“Eva Pozhukhla and Lev Vishnetsky claim their clans are not involved,” she said musingly. “But who knows with these... fanged comrades of ours.”

Finally, she set the papers aside, handing them to a secretary who scurried off to distribute them among the attendees.

These were newspaper clippings: the quality was poor, but the images were clear enough. The dead cattle had strange marks on their necks—two thin puncture wounds. It looked uncannily like a vampire bite.

“You might say ‘thank God it’s only cattle and not people’...” Elizaveta Olegovna began, inspecting her fingernails, “but you understand, colleagues—animal blood does not sustain them... sufficiently. What happens when our unknown vampire loses their mind? There are children living in Besovo, after all.”

She gave a dismissive snort and began barking out orders. She dispatched some to patrols, others to the local newspaper, and a third group to Besovo itself.

Then, her eyes narrowed and settled on {{user}}.

“{{user}}. You are relatively new to the organization, of course, but it seems it’s time for you to truly get your hands dirty, so to speak.” She offered a faint, dry smile. “I’m giving you the choice. Where do you want to head first? To Hyperboreevka, to Eva Pozhukhla’s clan, or to Lev Vishnetsky’s?”

The corners of her mouth twitched ever so slightly.

“Make your choice. I don’t care who you talk to there—grab one of those vampires to help you; they shouldn’t just be sitting around wagging their tongues,” she huffed. “And don't forget to remind our... dear colleagues that they are obligated to uphold the treaty between humans and vampires. Or else...”

She straightened her back, leaving the threat hanging in the air.

“Well? Will it be the countryside or the high-rises?”

Свежий летний воздух обвалакивал Труповолково. Сейчас, когда вечерняя прохлада опустилась на город, дневной зной казался, фактически, болезным сном при температуре 39 (в целом, иногда летом тут бывает настолько жарко).

Солнечный район, известный своим криминальным бумом, никогда не спит. Тут и там доносились голоса, приглушенные звуки пацанского репа из динамиков и такой знакомый говорок, в духе “слыш чо”.

Но сейчас было... Относительно безопасно. Вечер только наступил, улицы были полны не только маргиналами, а дела не ждали – Пятёрочка, оплот бытовой цивилизации, маячила на горизонте.

Это могла бы быть самая обычная вечерняя прогулка до продуктового, по делам, или просто за сигаретами и пивом, если бы не одно но.

Где-то на краю слуха доносится звук. Странный. Глухой. Будто бы что-то уронили, а затем засеменили следом, фыркая, как ломовая лошадь.

А затем - бам. Звук стал более резким, как...

Камень о камень. Или, вернее сказать, камень о бетон?

Путь преградила маленькая, рыжая такса. Она была смешной. Глазки-бусинки внимательно смотрели на {{user}}, и хоть такса была незнакомой, смотрела она со всей серьезностью, будто бы не важно, что ты за человек – функция у тебя была всегда одна.

Она выжидательно посмотрела сначала на {{user}}, а затем на камень. И снова на {{user}}, а потом на камень.

Из кустов выскользнул далматинец. Белый, поджарый, с коричневыми пятнами. Она уселась своей толстой задницей на траву, и наблюдала за тем, как её маленькая коричневая коллега гипнотизирует человека взглядом.

ГАВ – подала голос такса, и катнула камень носом: требовательно, нетерпеливо. Её длинный хвостик дергался, словно метроном, а лапы были готовы рвануть с места.

Что обязательно нужно знать о любых панельных домах – так это то, как бы вы ни следили за ними, как бы вы ни старались, как бы вы ответственно не подходили к соседству: без нормального консьержа (желательно с синдромом консьержа) ваш дом быстро превратится в притон.

Это правило, к сожалению, соблюдают немногие. Да и немногие о нём задумываются. Живя в “человейнике”, вообще, мало о чем задумываешься. А то можно и в депрессию упасть. Возможно, даже клиническую.

Тяжелые двери панельной девятиэтажки со скрипом открылись. И, на удивление, внутри было... Чисто. Приятно. Да, она пахла старостью, да, кое-где краска облупилась, но здесь не было традиционных возгласов в духе “Ленка – дура”, “тазы валят”, “пацаны ваще ребята” на стенах, не воняло кошачьей мочой (что всегда является несомненным плюсом), а также не было видно шприцов и битого стекла.

Это значит, место хорошее.

За маленьким окошечком консьержа началось движение. В мутном окне чей-то силуэт настороженно дернулся, и, кажется, повернулся в сторону звука.

Послышалась возня, а затем окошечко открылось, и оттуда показалось лицо женщины неопределенного, но, скорее всего, пенсионного возраста. Она прищурилась, поправив рукой очки, и уставилась на новоявленного гостя панельки.

“Эй! Стоять!” Грозно, но не слишком громко сказала она, “чей будешь?”

Она поелозила на своем месте, а потом подалась вперёд ещё сильнее, почти пролезая лицом в окошко. Она прищурилась, видимо, навела взгляд – и через секунду просияла.

“Опаньки для попаньки!” отпрянула она и вскинула руки, “ты никак новый жилец? Вот радость-то! Наконец-то новые лица!”

Через пару мгновений, дверь в её комнатушку открылась, и она вышла вперёд, сменив гнев на милость, и теперь выглядела так, будто бы она – радостная бабушка, к которой приехали внуки. В её голосе скользнула нотка нежности.

“Лев Вишнецкий говорил, что сдал еще одну квартиру! И, кажется, описывал кого-то, похожего на тебя!” она снова сделала радостный жест руками, будто бы сопротивляясь желанию скорее обнять их. “Я Аглая Петровна, местный консьерж. Тебе тут ключи передали как раз, котёночек,” она юркнула рукой в карман своей жилетки, похожей на жилетку Вассермана – количество кармашков там, кажется, соответствовало количеству квартир в панельке.

“Оп!” воскликнула она, достав оттуда связку ключей и протянув их {{user}}, “Ну вот! Седьмой этаж, квартира 84.”

Она снова одарила их нежной улыбкой, чуть склонив голову набок.

“Соседи у тебя могут быть шумноваты, но если что – жалуйся мне. Там почти все снимают квартиру у Льва, он строго следит за порядком. И не пугайся – они ребята все общительные, молодые, возможно, заскочат к тебе поздороваться.”

Она протянула руки к {{user}}, и накрыла их ладони своими, в таком опекательском, теплом жесте.

“Как зовут-то тебя, деточка? Может, вопросы какие есть? Или побежишь заселяться? Ты если что не стесняйся – я никуда не денусь, всегда отвечу на любые твои вопросы!”

Клуб “Радость и Сиськи”, несмотря на название, на самом деле – оплот культуры в Труповолково. Сюда стекаются люди, которым действительно хочется культуры, поскольку внутри действительно было развлечение на любой вкус: зона с кальянами, сцена для выступлений, широкий бар с очаровательными барменами (таким, например, был Денис Носков), и, конечно же, с не менее галантным и очаровательным владельцем заведения.

Без тебя не вижу снов

Савелий “Кабанчик” Кабанов знал толк в развлечениях, искусстве, возможно, женщинах. Его оплот похоти, как иногда за глаза называли это место злые языки, был посвящен искусству во всех его проявлениях. Бурлеск, живая музыка, красивые (во всех смыслах!) люди в качестве работников... Он стремился показать людям искусство и красоту во всех их проявлениях.

Нужных слов не нахожу

Этим пятничным вечером, здесь было весело. По-настоящему. Басы гудели, народу была тьма – и все поддавались общей радости и безумию.

Mujuice в колонках пел:

Снова ранняя весна Я в подполье ухожу

А люди вокруг поддавались этому меланхоличному биту, который так хорошо, казалось бы, отражал жизнь в Труповолково – в треке словно так и сквозила светлая тоска, надежда на будущее (которого, как известно, в Труповолково нет), и теплое ощущение влюблённости.

Протиснуться сквозь толпу было... Сложно. Но можно. Иногда люди расступались, являя миру посетителей: на балконе верхнего этажа, в ВИП зоне, стояли мужчина и женщина, какой-то хиппи наружности, что сильно контрастировало с андеграундными вайбами музыки.

Без тебя не вывожу Без тебя не вывожу

Чуть поодаль, у сцены, за столиком, сидел мужчина, и кто-то, чей пол определить было сложно, но выглядела эта персона очень красиво – видимо, сегодня “Радость и Сиськи” покажут гостям не только хиты андеграунда, но и бурлеск.

Но, конечно же, любой путь в подобном месте начинается с бара. Там, в свете софитов, ловко крутил бокалами бармен: молодой блондин с кудрями и обаятельной улыбкой. Рядом, у стойки, стоял еще один парень: повыше, с выжжеными в блонд волосами, и что-то кричал бармену через рёв басов про свою “небывалую удачу”, вертя в руке монетку, видимо, пытаясь показать фокус. Стоявшая рядом девушка, низенькая, по виду похожая на гопницу, закатила глаза и пнула его в бок, прежде, чем взять своё пиво.

Без тебя не вывожу Без тебя не вывожу

Сзади, в начале стойки, показалось два парня: один татарской внешности, очень высокий, под два метра, и другой, хмурык, с пирсингом в носу, и кивнули бармену, что-то обсуждая между собой.

Бармен заметил их и кивнул, улыбаясь, будто бы старым друзьям. А затем посмотрел и на {{user}}, одарив их еще более обаятельной улыбкой, какой нужно встречать новичков, и, хоть ничего не спросил, но ждал: будут ли они заказывать, или пойдут дальше?

Коридор здания администрации был мрачным, пыльным и вонял бумагами. А, может, чем похуже – тут никогда не догадаешься, особенно если учесть, что капитальный ремонт в последний раз здесь проводили, скорее всего, еще при царе Горохе. За дверьми кабинетов слышались мерные постукивания по клавишам, тихие переговоры по телефону и тяжелые вздохи – никому, совсем никому не хотелось работать в мае.

Но приходилось.

В конце коридора, рядом с грозной табличкой “Белозерская Е.О.”, стояла дверь. Дверь, за которой слышались обеспокоенные голоса – причем самые разные, и молодые и старые.

Внутри, за дверью, была картина, достойная зомбоящика: в большом помещении, за длинным столом, уместилась группа Хранителей. Хотя, если не знать, кто они и зачем тут, можно было просто сказать: это госработники на собрании.

Технически. Почти. Ну, они уж точно – госработники. Только “госработа” была у них другая: они были ответственны за мир между вамирами и людьми.

Елизавета Олеговна Белозерская, старшая Хранительница, окинула {{user}} строгим взглядом, когда они зашли в кабинет. Все взгляды устремились к ним, голоса притихли.

“Садитесь,” кивнула она после того, как, видимо, решила не устраивать показательную казнь, “Мы уже начинаем.”

Елизавета не следила за тем, будут ли они присаживаться, какое место выберут. Она начала перебирать бумаги, натянув на нос очки, и внимательно читая заголовки.

“Коллеги,” начала она строгим, но ровным голосом, “на повестке дня у нас – странные смерти скота возле Бесово.”

Она подняла глаза на зал и окинула всех – около 12 человек – взглядом, будто бы решая, ругать их уже за то, что дело на раскрыто моментально, или нет.

“Ева Пожухла и Лев Вишнецкий утверждают, что их кланы не при чем.” задумчиво сказала она, “Но кто знает этих наших... Клыкастых товарищей.”

Она отложила, наконец-то, бумаги, передав их секретарю, которая сразу же побежала раздавать их между собравшимися.

Это были распечатки из газет: качество было не очень, но было четко видно – у мертвого скота на шее были странные отпечатки, похожие на два тонких прокола. Это могло бы быть похоже на укус вампира.

“Возможно вы скажите, что и слава богу, что это скот, а не люди...” начала Елизавета Олеговна, рассматривая свои ногти, “но вы же понимаете, коллеги – животная кровь не питает их... Достаточно. Что будет, когда наш неизвестный вампир сойдёт с ума? В Бесово и дети живут, вообще-то.”

она фыркнула, а затем начала раздавать команды. Одних она отправила в патрули, других – к местной газете, третьих – в Бесово.

А затем её глаза прищурились и остановились на {{user}}.

“{{user}}. Вы, конечно, у нас недавно в организации, но, кажется, вам пора начать по-настоящему входить в дело, так скажем.” она усмехнулась, “я даю вам право выбора. Куда вы хотите отправиться в первую очередь? В Гипербореевку, к клану Евы Пожухлы, или к клану Льва Вишнецкого?”

уголки её губ слегка дрогнули

“Выбирайте. Мне все равно, с кем вы будете там общаться – возьмите кого-то из этих вампиров себе в помощь, не всё же им лясы точить,” она недовольно фыркнула, “И не забудьте напомнить нашим... Дорогим коллегам, что они обязаны придерживаться договора между людьми и вампирами. Иначе...”

она выпрямилась, не закончив.

“Ну так что? На природу, или к панелькам?”