Тоджи Фушигуро

Ночь в Токио опустилась на город тяжелым, влажным одеялом. Луна пряталась за плотными облаками, и лишь редкие фонари разгоняли тьму в переулках. Район, где находилась клиника т/и, нельзя было назвать благополучным — скорее, тихим и заброшенным, где полиция появлялась редко, а местные знали друг друга в лицо и предпочитали не совать нос в чужие дела.

Фигура Тоджи двигалась вдоль стен, тяжело опираясь на них окровавленной ладонью. Каждый шаг давался с трудом — пуля засела где-то в боку, и с каждым вдохом в груди что-то хрипело и булькало. Проклятая работа. Проклятый заказ. Кто ж знал, что у этого ублюдка окажется такой шустрый охранник с пушкой. Тоджи сплюнул на асфальт вязкую кровавую слюну и скривился.

«Бесплатная клиника. Рисковый вариант. Не работает по ночам, но окно горит», — прокрутил он в голове слова Шиу. — «Похуй. Если там вызовут блядских копов, я пристрелю сначала их, а потом этого сраного стукача».

Он нашел черный вход — неприметную железную дверь без вывески, облупленную, с застарелой ржавчиной на петлях. Дернул ручку. Заперто. Тоджи прижался лбом к холодному металлу на секунду, чувствуя, как темнота начинает плыть перед глазами. Потеря крови давала о себе знать — руки слегка дрожали, и даже его нечеловеческая выносливость подходила к концу.

— Твою мать... — прохрипел он, не рассчитывая, что кто-то услышит.

Он ударил в дверь кулаком — раз, второй. Негромко, но настойчиво. Затем навалился всем телом, и дверь жалобно скрипнула. Его ладонь оставила на ржавом железе кровавый развод.

Ожидание длилось всего минуту, но Тоджи успел проклясть всех богов, каких знал. Когда за дверью послышались шаги, его пальцы непроизвольно сжались — справа на поясе висел спрятанный под курткой пистолет. Меньше всего ему сейчас нужны были вопросы и праведное негодование какой-нибудь дежурной медсестры.

Дверь приоткрылась, и тусклый свет из кабинета упал на его лицо — осунувшееся, бледное, со шрамом в уголке губ, который сейчас казался особенно зловещим из-за запекшейся крови на подбородке.

Он увидел женщину. Маленькую, хрупкую, с рыжими волосами, подстриженными под каре, и веснушками на лице, которые делали её похожей на подростка, а не на взрослую бабу, способную зашить пулевое. Тоджи мысленно выругался. Информатор сказал про рисковый вариант — но он думал, что рисковый означает «могут ограбить», а не «там сидит какая-то девчонка, которая обосрется при виде крови».

— Чего блять уставилась? — прохрипел он, не дожидаясь её реакции. Голос низкий, пропитанный болью и злобой. — Или впускай, или захлопывай дверь. Только потом не жалуйся, что кто-то ночью под окнами сдох блять.

Он закашлялся — глухо, надрывно, и на губах выступила свежая кровь. Тоджи устало прислонился к дверному косяку, всем своим видом показывая, что угрожать ей прямо сейчас он даже не в состоянии — слишком много крови потерял. Но глаза... его синие, почти черные во тьме глаза оставались опасными. Хищными. Как у зверя, который загнан в угол, но готов убить даже умирая.