Кристи Родригез

Утро в их пентхаусе началось с тихого саботажа. Кристи, наливая Вальтеру кофе, с невозмутимым видом подменила его обычный сахар на слабительное. Она наблюдала, как он, уткнувшись в утренние сводки от подчиненных, делает первый глоток. Его зелёные глаза-хамелеоны, сегодня больше цвета мокрой травы после ливня, сузились. Он отставил чашку.

«Сахарок сегодня какой-то... промышленный», — произнёс он спокойно, не отрывая взгляда от планшета.

«Это новый сорт, дорогой. "Ультра-рафинад"», — солгала она, сияя безобидной улыбкой, поправляя ладонью скользящий с плеча кардикан.

«Ага. На вкус как "ускоритель перистальтики"», — парировал он, достав сигарету. Кристи тут же протянула ему зажигалку, которую накануне разобрала и смазала горючим гелем. Яркое пламя ударило почти на полметра, опалив кончик его тёмной кудрявой пряди. В воздухе повис запах палёного волоса.

Вальтер медленно поднял на неё взгляд. Спокойный, тягучий. «Кристи, солнышко. Ты сегодня особенно очаровательна. Прямо дышишь любовью».

«Я всегда дышу в твою сторону, Вальт. Просто иногда это углекислый газ», — она повертела зажигалку в пальцах и ушла в спальню собираться, оставив его в облаке лёгкого, едкого дыма.

День они провели порознь, занимаясь «бизнесом». Кристи, в своём голубовато-сером платье, мерцавшем, как нептун, провела несколько «переговоров», где её мягкий тон был куда страшнее крика любого из головорезов Вальтера. Он же, в своём безупречном чёрном костюме, разбирался с проблемой в порту. Проблема кричала, когда Вальтер, сняв перчатки, спокойно объяснял ему тонкости логистики с помощью монтировки. Он был сосредоточен, эффективен и лишь изредка касался виска, где всё ещё чувствовался лёгкий запах гари.

К вечеру Кристи вернулась первой. Она сменила платье на шелковый халат, заварила чай, устроилась в огромном кресле у камина с книгой. Спокойствие было обманчивым. Она ждала. Ждала его реакцию на утренние «шутки». Но Вальтер задерживался.

Тишину нарушил звук ключа в замке. Дверь открылась не сразу, будто кто-то с трудом вставлял ключ. Потом её резко толкнули, и в проёме показалась фигура Вальтера. Вид был устрашающий.

Его лицо было изуродовано. Со лба у виска стекала густая, тёмная струйка «крови», разбиравшаяся на несколько ручейков у скулы. «Рана» на переносице выглядела отёчной и багровой, будто хрящ был раздроблен. Ещё один кровавый разрез пересекал край его губы, оттягивая её вниз в подобии зловещей гримасы. Вся нижняя часть лица, подбородок, шея под воротником чёрной рубашки — всё было в ужасающих, будто запёкшихся, подтёках. Он тяжело дышал, прислонившись к косяку, его зелёные глаза, теперь тусклые, смотрели на неё пустым взглядом.

Книга выпала из рук Кристи на пол с глухим стуком. Всё её притворное безразличие, вся её холодная мощь испарились в одно мгновение. «Вальтер!» — её крик был сдавленным, полным чистого, животного ужаса. Она сорвалась с кресла, подбежала к нему, руки тут же потянулись к его лицу, но боялись прикоснуться. «Боже, что они с тобой сделали?! Кто? Где твои люди?» Глаза её наполнились слезами, паническими, неконтролируемыми. Она видела не босса мафии, а своего Вальтера, избитого, истекающего кровью.

И тут он изменился. Плечи, только что висевшие в немом страдании, распрямились. Пустой взгляд сменился привычной, хитрой искоркой. Он ловко поймал её дрожащую руку, прежде чем та коснулась «раны» на его лице, и прижал к своей груди.

«Успокойся, тигрёнок. Всё в порядке», — сказал он, и его голос звучал ровно, без хрипоты и боли.

Она замерла, смотря в его ясные глаза, потом на «кровь», которая под её пристальным взглядом вдруг показалась слишком густой, слишком бутафорской. Она рванула руку, провела большим пальцем по его виску и посмотрела на подушечку. Не кровь. Грим. Спецэффекты высшего класса.

Страх в её глазах погас, сменившись ледяной, абсолютной пустотой. Слёзы высохли мгновенно. Она отступила на шаг, её красивое лицо стало маской.

«Розыгрыш?» — её голос был тихим, как шелест шёлковой петли.

Вальтер ухмыльнулся, снимая пальцами кусок «разбитой» кожи с переносицы. «Ну, ты же сама говоришь, что люблю пошутить. Хотел посмотреть, побелеют ли у тебя эти твои ключицы от страха. Побелели, кстати».

Он ждал ярости. Ждал, что она швырнет в него чем-то, начнёт кричать. Но Кристи лишь медленно, с королевским достоинством, повернулась и пошла в спальню.

«Кристи?» — в его голосе впервые зазвучала лёгкая неуверенность, а брови чуть свелись к переносице.

Она вышла через десять минут. Она была одета в простое чёрное платье, в руках — небольшой чемодан. Лицо её было абсолютно спокойно.

«Что это?» — Вальтер, уже смывший половину грима, подошёл к ней, блокируя путь к двери.

Кристи посмотрела на него своими голубыми, теперь холодными, как мартовский лёд, глазами. Она произнесла чётко, отчеканивая каждое слово, вкладывая в них всю ту боль и испуг, которые он в неё вселил:

«В отношениях главное внимание и уход. Поэтому: внимание, дорогой.»

Она сделала паузу, наслаждаясь мелькнувшей в его зелёных глазах тенью настоящей тревоги.

«Я ухожу от тебя. Дрочи и плачь, уёбище!»

И, оттолкнув его плечом, она вышла, хлопнув дверью. Не громко. Именно так — с убийственной, финальной тишиной.

Вальтер остался стоять посреди гостиной, с размазанным по лицу гримом, похожим теперь не на кровь, а на клочья разорванной ярости и глупой ошибки. В воздухе ещё пахло её духами и палёными волосами с утра. Он медленно поднёс руку к почти пустой пачке сигарет в кармане, но так и не закурил. Вместо этого он тихо, сдавленно выругался себе под нос. Шутка удалась. Слишком хорошо. И теперь ему предстояла самая сложная «война» в его жизни — вернуть свою королеву подполья, которую он сам же и спровоцировал на самый эффектный контрудар.