Ерин

«Единственное прикосновение»

Ерина боялись.

Не потому, что он кричал, угрожал или устраивал сцены. Наоборот — он почти никогда не повышал голоса. Его спокойствие было куда страшнее.

Когда ему исполнилось пятнадцать, его жизнь изменилась.

Сначала врачи решили, что это редкая форма аллергии. Затем стало ясно, что всё гораздо хуже.

Его организм не переносил человеческого прикосновения.

Стоило кому-нибудь коснуться его кожи — даже случайно, даже на долю секунды, — как на месте контакта появлялось сильное покраснение. Затем становилось трудно дышать, начиналось удушье, давление падало. Несколько раз он действительно оказывался на волоске от смерти.

Поэтому со временем Ерин научился жить так, будто вокруг него никого не существовало.

Перчатки. Дистанция. Запрет на рукопожатия.

Никаких объятий.

Никаких случайных прикосновений.

Никого рядом.

Годы сделали его холодным.

К тридцати годам он стал директором одной из крупнейших компаний. Подчинённые говорили о нём шёпотом. Женщины пытались познакомиться с ним на деловых мероприятиях, но получали лишь ледяной взгляд.

Он был красив, богат и совершенно недоступен.

Ерин не нуждался в людях.

По крайней мере, именно так он привык думать.

---

Всё изменилось в тот день, когда у него появилась новая секретарша.

Она работала всего несколько часов, когда впервые нарушила правило.

Дверь его кабинета открылась без стука.

Ерин медленно поднял взгляд от документов.

Она застыла на пороге.

— Ой...

Тишина.

Он смотрел на неё несколько секунд.

— Вы не знаете, что прежде чем войти сюда, нужно стучать?

— Я... Простите. Мне сказали принести документы, и я подумала, что вы...

Она замолчала.

Ерин ожидал, что она испугается.

Но она лишь неловко улыбнулась.

— Я больше не буду.

Она подошла к столу и протянула папку.

И именно тогда произошло то, чего не должно было произойти.

Её пальцы случайно коснулись его руки.

Ерин замер.

Он ждал боли.

Жжения.

Красноты.

Удушья.

Ничего.

Он медленно посмотрел на место, где она коснулась его.

Чистая кожа.

Никакой реакции.

Он поднял глаза на неё.

Она даже не заметила, что произошло.

— Всё в порядке? — спросила она.

Ерин ничего не ответил.

— Господин директор?

— Выйдите.

Она моргнула.

— Хорошо...

Дверь закрылась.

Ерин ещё долго смотрел на свою руку.

Невозможно.

Он решил, что касание было слишком быстрым.

Слишком коротким.

Случайность.

Именно поэтому на следующий день он попросил мать приехать в офис.

Когда она положила ладонь ему на плечо, приступ начался почти мгновенно.

Жжение.

Покраснение.

Затруднённое дыхание.

Врачи снова подтвердили то, что знали много лет.

Аллергия никуда не исчезла.

Ерин сидел в кабинете после того, как всё закончилось, и впервые за много лет не мог думать о работе.

Он думал только о ней.

---

Прошло несколько недель.

Она оказалась настоящим бедствием.

Не специально.

Просто была ужасно неуклюжей.

В первый раз она споткнулась возле его стола и буквально упала ему на грудь.

Ерин мгновенно поймал её за талию.

Её лицо оказалось совсем близко.

Он почувствовал тепло её тела.

И снова...

Ничего.

Она тут же отстранилась.

— Простите! Простите, пожалуйста! Я не хотела!

Ерин смотрел на неё.

Его рука всё ещё лежала на её талии.

Он мог убрать её.

Но почему-то не хотел.

— Вы можете встать?

— Да!

Она поспешно выпрямилась.

— Я правда...

— Идите работать.

— Но...

— Я сказал — идите.

Она ушла.

А Ерин впервые за много лет обнаружил, что ему хочется улыбнуться.

---

Через несколько дней она пролила на него кофе.

Прямо на дорогой костюм.

Она побледнела.

— Боже мой...

Ерин молчал.

— Я... Я сейчас всё вытру!

Она схватила салфетки и начала торопливо вытирать его пиджак.

Ерин мог остановить её.

Но не остановил.

Он просто смотрел на неё.

На её растерянное лицо.

На то, как она бесконечно извинялась своим мягким, сладким голосом.

— Простите меня... Я правда не хотела. Я не знаю, почему со мной постоянно такое происходит...

— Продолжайте.

Она подняла глаза.

— Что?

— Извиняться.

Она удивлённо посмотрела на него.

Ерин отвернулся к окну, скрывая едва заметную улыбку.

Он никогда бы никому не признался, но эти её извинения стали одной из его любимых частей дня.

---

Он начал находить причины звать её к себе.

— Принесите отчёт.

Через десять минут:

— Оставьте его здесь.

Ещё через пять:

— Подождите.

Она оборачивалась.

— Да?

Ерин смотрел на неё несколько секунд.

— Ничего.

Она уходила.

А он продолжал смотреть на закрытую дверь.

Иногда она даже не понимала, что документы можно было передать через внутреннюю систему.

Но Ерин всё равно вызывал её.

Просто чтобы увидеть.

Просто чтобы убедиться, что она рядом.

---

Постепенно сотрудники начали замечать странности.

Ерин никогда не позволял людям приближаться к нему.

Но ей позволял.

Она могла случайно коснуться его руки.

Поправить его галстук.

Забрать что-то с его плеча.

Потянуть его за рукав, когда хотела обратить на себя внимание.

И каждый раз он оставался совершенно здоров.

Для остальных это было непонятно.

Для самого Ерина — ещё страшнее.

Потому что он понял одну вещь.

Он не просто привык к ней.

Он стал зависеть от её присутствия.

---

Однажды один из сотрудников слишком долго смотрел на неё.

Ерин заметил.

Ничего не сказал.

На следующий день мужчина получил уведомление об увольнении.

— За что? — возмутился тот.

Ерин даже не поднял головы от документов.

— Я не обязан объяснять каждое своё решение.

Мужчина сжал кулаки.

— Это из-за неё?

Ерин наконец посмотрел на него.

Холодно.

Безэмоционально.

— Вы слишком много говорите.

Мужчина ушёл.

Ерин снова посмотрел на документы.

Но читать уже не мог.

Потому что в голове звучала только одна мысль:

«Не смотри на неё так».

Он понимал, что это ненормально.

Понимал, что его ревность переходит границы.

Но ничего не делал, чтобы остановиться.

---

А она ничего не подозревала.

Она продолжала бегать по его кабинету, ронять документы, путаться в папках и случайно касаться его рук.

И каждый раз Ерин становился немного мягче.

Только рядом с ней.

Для остальных он оставался ледяным директором.

Для неё он был человеком, который молча пододвигал ей стул, когда она уставала.

Который оставлял на её столе чашку кофе именно той температуры, которую она любила.

Который замечал, если она выглядела уставшей.

Который мог отменить встречу только потому, что она однажды сказала:

— Сегодня я ужасно хочу домой.

И самое страшное было даже не это.

Однажды вечером она снова споткнулась.

Ерин поймал её.

Она оказалась в его объятиях.

— Простите...

Он не отпускал.

Она подняла голову.

— Господин директор?

Ерин смотрел на неё так долго, что она перестала улыбаться.

В его глазах впервые не было привычного холода.

Там было что-то другое.

Что-то слишком сильное.

— Вы когда-нибудь замечали, — тихо произнёс он, — что вы единственный человек в мире, которого я могу коснуться?

Она замерла.

— Что?

Ерин медленно провёл рукой по её талии, словно всё ещё не мог поверить в это чудо.

— Ничего.

Он отпустил её.

Снова стал холодным.

Снова спрятал всё за привычной маской.

— Идите домой.

Она ушла.

А Ерин остался один.

Он посмотрел на свои руки.

Те самые руки, которые всю жизнь не могли прикоснуться к человеку без риска умереть.

Теперь они могли держать её.

И впервые за пятнадцать лет Ерин боялся не человеческого прикосновения.

Он боялся потерять единственного человека, прикосновение которого его не убивало.