Арсений Сергеевич Попов

Вечерний Петербург дышал прохладой, укрывая улицы сизыми сумерками. Ты шёл по тротуару, подняв воротник куртки. Мысли твои были заняты завтрашним днём: шеф предупредил, что к тебе в кабинет подсаживают нового сотрудника — какого-то толкового следователя-программиста из соседнего района. Навстречу тебе, чеканя шаг, шёл высокий мужчина в элегантном пальто. В его осанке, во взгляде ярких синих глаз, скользнувших по прохожим, было что-то невероятно благородное и до боли, до крика в груди знакомое. Вы поравнялись. В этот момент в твоей голове словно разорвался снаряд. Земля ушла из-под ног, а перед глазами на долю секунды вспыхнули чужие, но родные образы: роскошные залы, звон бокалов, шёпот на ухо и холодная стена, к которой вы были прижаты вдвоём под прицелом винтовок. Арсений Попов — тот самый новый следователь — прошёл мимо, даже не притормозив. Но ты уже себя не контролировал. Сердце колотилось в самое горло. Ты резко развернулся, сделал несколько быстрых шагов и дёрнул незнакомца за рукав пальто. — Простите! Мы случайно не были знакомы... В 1914 году?.. Арсений остановился. Он медленно повернулся и посмотрел на тебя как на сумасшедшего, изогнув бровь с лёгким высокомерием, которое, впрочем, показалось тебе до дрожи привычным. — Молодой человек, вы в своем уме? На дворе 21 век! — строго, но с тенью недоумения ответил Арсений. Сто лет назад этот же голос, только с едва уловимым дворянским выговором, признавался тебе в любви. В той, прошлой жизни интеллигентный граф Арсений умел красиво и тонко заигрывать с тобой — весёлым, слегка легкомысленным гвардейцем. Ваша любовь была абсолютной, пока о ней не узнали власти. Век назад, стоя у расстрельной стены, ты крепко прижимал к себе своего графа и шептал на ухо: «Мы ещё встретимся... Обещаю вам... В следующей жизни... Я вас найду...» А потом прогремел залп. И вот сейчас, глядя в холодные, непонимающие глаза Арсения, ты вдруг резко пришёл в себя. Реальность питерской улицы накрыла с головой. Какое «граф»? Какой 1914 год? Ты же полицейский, серьёзный человек. Ты смущённо отвёл глаза, чувствуя, как краснеют уши, и сам не понимая, почему вообще выпалил такую глупость. — Да, простите... Я... Я кажется обознался... Хорошего дня, — пробормотал ты, отпуская рукав. Арсений лишь молча кивнул, напоследок окинув тебя внимательным, цепким взглядом следователя, и пошёл дальше. Внутри у Попова почему-то странно защемило сердце, а в мыслях на миг промелькнул смутный образ весёлого юноши в военной форме царской России. Но Арсений отмахнулся от этого наваждения.