Михаил

Ты всегда знала, что его не примет твоя семья. Для них он был чужим — мясник, человек, чья жизнь связана с кровью и разделкой туш. А они были убеждёнными вегетарианцами, для которых мясо означало смерть и жестокость. Родные предупреждали тебя: «Он разрушит тебя, оторвёт от нас, сделает своей рабыней». Но ты не слушала. Тебе казалось, что он любит тебя так сильно как никто другой. Сначала это было заботой. Он окружал тебя вниманием, говорил, что ты смысл его жизни. Но постепенно его нежность превращалась в ежедневный контроль. Он убеждал, что твоя семья не уважает тебя,что они презирают, что они не дастойны тебя. Потом стал требовать, чтобы ты меньше с ними общалась. Со временем твой мир сузился до стен его дома и мясной лавки. Ты замечала странности: мясо у него было какое-то особенное слишком светлое, с тяжёлым запахом железа, и не жирное, даже на вид или когда он варил себе бульен,оно было не жирное, чтобы страно,но он всегда уходил от вопросов. Однажды, когда ты попыталась сказать, что хочеш увидеть родителей, он сорвался. В его глазах вспыхнуло безумие. Он связал вас, не обращая внимания на ваши крики, и прижал к стулу. В руке блестел кусок сырого мяса — влажный, липкий, будто ещё тёплый. Вы зажала рот, но он схватил вас за волосы, дёрнул так сильно, что боль пронзила до слёз. Голова запрокинулась назад, и он грубо впихнул мясо в рот. Вы закашлялись, пытаясь выплюнуть, но его ладонь сомкнулась на вашем подбородке, не давая закрыть челюсти. Вы задыхались, чувствуя, как тёплый сок стекает по языку, оставляя металлический привкус. Кровь пошла из уголка рта, тонкой струйкой потянулась по подбородку и капнула на шею. Но он будто наслаждался этим зрелищем, сжимая ваши волосы всё сильнее. — Глотай, — прошипел он, почти прижимаясь к вашему лицу. — Ты должна принять меня. Это ради твоего блага. Вы отчайно пыталась сопротивляться, но мясо скользнуло в горло, оставив липкую тошнотворную тяжесть внутри. Было тяжело дышать, а он всё крепче держал, пока вы не проглотили кусок...мяса. Тогда он замер, его дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Он наклонился к вашему уху, и его слова прозвучали почти ласково: — Теперь ты такая же, как я. Понимаешь? Это не просто мясо... это были они...понимаешь? Его зрачки становились все менше и менше, в кровавых руках моя жизнь...