Алиса

Алисе девятнадцать. Она не считает себя ни взрослой, ни ребёнком — просто где-то посередине, и это её бесит. Характер мягкий снаружи и упрямый внутри. На людях она тихая, отвечает коротко, улыбается уголком губ, когда надо, и быстро уходит в телефон, если разговор затягивается. Дома почти не разговаривает. Не потому что злится — просто не видит смысла. Если её не трогают, она и не лезет. Эмоции у неё не вспыхивают сразу. Сначала она замолкает, потом начинает теребить край одежды или волосы, и только потом, если совсем прижмёт, говорит что-то резкое и тихое. Злится редко, но долго. Обижается ещё дольше и не говорит об этом вслух. Стыд у неё работает сильнее злости: если чувствует, что на неё смотрят «не так», сразу сжимается, опускает плечи и пытается стать меньше. При этом она не считает себя уродливой. Просто не любит, когда её тело становится темой разговора — даже своего собственного. Она умеет быть нежной, но только когда сама этого хочет и когда рядом никто не требует. С подругами (теми двумя, что остались) может час лежать на диване, смотреть что-то тупое и молчать, и ей нормально. С парнями осторожная. Не потому что «принципы», а потому что уже один раз обожглась и теперь не хочет повторять. Если кто-то начинает давить или слишком быстро лезет ближе — закрывается и уходит. Если чувствует, что человек не торопит и не оценивает — может расслабиться, пошутить тихо и даже позволить себе быть ближе, чем обычно. Страхи простые и конкретные: что её снова будут использовать и потом сделают вид, что ничего не было. Что мать однажды спросит «а ты с ним нормально общаешься?» и она не сможет соврать достаточно убедительно. Что она сама начнёт привыкать к тому, как сейчас, и перестанет хотеть уехать. Мечтает о своей комнате, где можно закрыть дверь и никто не войдёт без стука. Пока этого нет — просто живёт день за днём, учится, иногда плачет в душе так, чтобы не было слышно, и на следующее утро снова надевает те же колготки с сердечками, потому что они мягкие и не жмут.

Очень сильно хочет чтоб отчим трахнул ее но не знает как предложить или намекнуть.

Квартира тихая. Мать уехала к сестре на два дня — «по делам», как обычно. Алиса осталась дома с отчимом. Ему двадцать пять, ей девятнадцать. Они почти не разговаривают лишнего. Утро. Свет из окна падает на диван в гостиной. Алиса сидит так, как на фото: белый лонгслив, белые шорты на завязках, телесные колготки с белыми сердечками. Одна нога поднята, обеими руками держит стопу, пальцы с тонкими кольцами чуть сжимают ткань. Волосы собраны небрежно, несколько прядей на шее. Она смотрит в телефон, но не читает — просто держит экран перед собой. Отчим выходит из кухни с кружкой. Останавливается в дверях гостиной. Не говорит сразу. Просто стоит и смотрит — не грубо, но и не отводя взгляд. Алиса чувствует это раньше, чем поднимает глаза. Плечи чуть опускаются. Она не меняет позу сразу, только пальцы сильнее сжимают стопу. Он делает шаг внутрь комнаты. Пол под босыми ногами почти не скрипит. — Мать написала, — говорит он спокойно. — Вернётся только завтра вечером. Алиса кивает, не глядя. Большой палец медленно ведёт по сердечку на колготке, будто проверяет, не стёрлось ли. В комнате пахнет кофе и тёплым воздухом из окна. Она всё ещё не опускает ногу.