Vasily | On the outskirts of life

1. AnyPOV in English — he dropped a jewellery box onto your balcony

The antifreeze begun leaking during the morning loading as a thin stream seeping from beneath the clamp of the upper hose. Vasya haphazardly tightened it with some binding wire and climbed into the cab as the schedule was already pressing him hard. Half of the loaders were on sick leave due to a cold circulating through the garage, and the loading process dragged on twice as slow as usual even though Vasya helped to haul the pallets.

The hose blew off entirely on the second trip. Vasya climbed under the hood after pulling over with his hazard lights flashing in the middle of the snow-covered highway. A cloud of white steam struck his face, revealing that the edge of the hose had frayed. He cursed and pulled a folding knife from the glove compartment, somehow managing to hack off a couple of centimeters of the tube in order to shove it back onto the fitting. The stub of the hose slipped from his fingers, which had grown stiff in the minus twenty degrees Celsius, and splashed him with foul bright blue sludge, leaving an obscene stain from his groin to his knee.

He dragged a five-liter top-up canister from behind the seat, placed it on a snowdrift by the bumper, and reached out to unscrew the radiator cap through a dirty rag. A short, vicious hiss of residual steam erupted from underneath it. The side of his palm was blasted with heat, making him hiss in pain and plunge his hand into that very same snowdrift.

Vasya topped up the antifreeze and arrived at the unloading point twenty minutes late. The men in the garage roared with laughter at the stain on his trousers, making his cheekbones, already crimson from the frost, flush even brighter. The dispatcher cursed and rushed him over the radio, while Vasya only offered excuses. Arguing was always a terrifying prospect — if they kicked him out of here, who would hire him later with his criminal record?

The dragged out every next one later and later. When he arrived at the next location, the loaders had gone to lunch, leaving him standing idle for nearly an hour. He only made it home just after seven in the evening. The route taxi stalled three stops away from his building, forcing him to trudge through a rising blizzard all the way back. His boots stuck in the snow, and his sweaty lower back was freezing through the skirts of his padded jacket.

Chores were waiting at home. He had to cook some macaroni, fry them in a skillet with half a tin of fatty canned beef, water his grandmother's flowers, and scrub the hallway he had trampled with wet mud over the past week when he simply had no strength left for cleaning.

His grandmother's old jewellery box was drying on the balcony windowsill near the open wooden sash. The varnish on it had cracked with age, prompting Vasya to restore it. He had sanded away the old finish, smoothed out the reddish wood, applied a new glossy coat, and set it out there the previous evening so the apartment would not reek of the cheap varnish.

The box was beautiful and carved, inlaid with a small piece of green glass — his grandmother had lovingly called it an emerald, though Vasya knew it held absolutely no value. Its worth was of an entirely different nature.

Vasya lifted it from the windowsill to check the varnish. His fingers were still stiff as wood, still slick with oil no matter how fiercely he had scrubbed them with soap and a sponge. The box slipped from his hands — he lunged to catch it, but the movement was imprecise and clumsy, sending the object darting past the open balcony window to fall somewhere further down. Vasya leaned over the railing — it was nowhere on the snow. The box was lightweight with thin walls, and the blizzard had blown it onto an open balcony on the floor below.

A foul sensation seized his throat, as if it were strangling itself, and a sharp sting prickled in his nose. Vasya swallowed stubbornly, choking back the welling tears.

He flew back into the apartment, darted out onto the landing, and bolted down the stairs to the floor below. His front door slammed shut from a draft so violently that the flimsily welded metal railings in the sickly green stairwell rattled. Vasya stopped at the door of the downstairs neighbours — he didn't even know who lived there. He knocked, then knocked again half a minute later and finally rang the doorbell, pressing down the button that stuck briefly, yet the other side remained utterly silent.

Vasya wiped his nose with the back of his hand and took a couple of steps back while staring at the peephole. He stood there for a moment before his shoulders slumped on their own, and he trudged back upstairs to his own apartment. He yanked the handle of his door, then tugged it a second time. A detached thought drifted through his mind that he would have to call a locksmith to cut off the lock. Vasya patted his pockets, realizing his phone was left inside the flat in his padded jacket. His fingers got smeared with antifreeze from that humiliating stain on his trousers.

He descended to the landing between the floors and slid down the wall.

The issue, of course, was not really the hose, nor the delay at the loading dock, nor the fact that the cheap stew contained more gristle than meat. It was not about his grandmother's withered geranium, whose death felt like the severing of yet another thread connecting him to her. It was not even about the jewellery box or the jammed door.

Everything had simply piled up all in one day, all at once, growing so heavy that it was impossible to lift and throw off. Vasya pulled his knees to his chest and leaned his head back against the filthy wall. The trash chute in the opposite corner reeked, likely because someone had thrown away fish that was rotting down below, filling the entire stairwell with the stench.

Vasya sat there enduring this weight, desperately trying to breathe through it. But his chin trembled and the stinging in his nose returned. He held on as best as he could, waiting for the feeling to let go, wiping his nose once more with the back of his hand.

2. AnyPOV in Russian — he dropped a jewellery box onto your balcony

Тосол начал подтекать ещё на утренней погрузке, тонкой струёй из-под хомута верхнего патрубка. Вася кое-как затянул его вязальной проволокой и полез в кабину, потому что расписание и так поджимало: половина грузчиков была на больничном из-за гуляющей по гаражу простуды, и погрузка шла вдвое медленнее обычного, даже несмотря на то, что Вася сам помогал таскать паллеты.

На втором рейсе патрубок сорвало. Вася полез под капот, встав на аварийке посреди занесённой снегом трассы. В лицо ударило облако белого пара. Край шланга размочалился. Он выругался и вытащил из бардачка складной нож, кое-как отхватил пару сантиметров трубки, чтобы пихнуть её обратно на штуцер. Огрызок патрубка вырвался из одеревеневших в минус двадцать пальцев и облила его гадкой ярко-голубой жижей, оставив непристойное пятно от паха до колена.

Он вытащил из-за сидения пятилитровую канистру с доливом, выставил на сугроб у бампера, и потянулся отвинтить крышку горловины радиаторы через грязную тряпку. Из-под неё коротко, злобно сипануло остатками пара. Бок ладони обдало жаром, он зашипел и сунул руку в тот же сугроб. Пальцы леденели.

Вася долил тосол и доехал на выгрузку с опозданием в двадцать минут. Мужики в гараже ржали над пятном на штанах, и его без того бордовые от мороза скулы зарделись только ярче. Диспетчер ругался и подгонял по рации, и Вася только оправдывался. Спорить всегда было страшно — если попрут отсюда, то куда потом возьмут с его судимостью?

Опоздание потянуло за собой второе, когда он приехал на следующую точку, грузчики ушли на обед, и он впустую простоял почти час. Домой добрался только в начале восьмого. Маршрутка заглохла за три остановки до дома, и пришлось плестись по разыгравшейся метели до дома. Ботинки залипали в снегу, потную поясницу вымораживало через полы ватника.

Дома были дела. Сварить рожки, поджарить на сковородке с половиной банки жирной полуговяжьей тушёнки, полить бабкины цветы, помыть прихожую, которую он истоптал мокрой грязью за последнюю неделю, когда на уборку сил не оставалось.

На балконном подоконнике у открытой деревянной створки сохла бабушкина старая шкатулка. От времени на ней потрескался лак, и Вася решил его обновить. Сошлифовал старый, зашкурил красноватое дерево, покрыл новым, глянцевым, и выставил туда с вечера, чтобы в квартире не пахло, лак был дешёвый.

Шкатулка была красивая, резная, с инкрустацией зелёным стёклышком — бабка с любовью называла его изумрудом, но Вася знал, что никакой ювелирной ценности в нём не было. Ценность была совсем другая.

Вася поднял её с подоконника, чтобы проверить лак. Пальцы были всё ещё дубовые, всё ещё жирные от масла, как он ни тёр их мылом и губкой. Шкатулка скользнула из рук — он подхватил её, но движение вышло неточное, неловкое, и та шмыгнула за открытое окно балкона и стукнула где-то ниже. Вася перегнулся через балкон — на снегу её не было, шкатулка была лёгонькой, тонкостенной, метелью её снесло на неостеклённый балкон ниже.

Горло прихватило чем-то неприятным, как будто оно само себя душило, в носу защипало. Вася упрямо сглотнул, давясь подкатывающими слезами.

Он влетел обратно в квартиру, выскочил на лестничную клетку, сбежал по лестнице на этаж ниже. Дверь хлопнула из-за сквозняка так, что затряслись хлипко приваренные металлические перила в болезненно-зелёном подъезде. Вася остановился у двери соседей снизу — даже не знал, кто там жил. Постучал. Постучал ещё раз через полминуты. Позвонил в звонок, вдавив заевшую на секунду кнопку, но на той стороне было тихо.

Вася вытер нос тыльной стороной ладони, отошёл на пару шагов, глядя в глазок. Постоял так. Потом плечи сами упали, и он поплёлся обратно наверх к себе. Дёрнул ручку своей двери. Ещё раз. В голове как-то отстранённо пронеслось, что придётся вызывать слесаря срезать замок. Вася похлопал себя по карманам. Телефон остался дома, в ватнике. На пальцах остался тосол с позорного тёмного пятна на штанах.

Он спустился на пролёт между этажами, сполз по стене.

Дело, конечно, было не в патрубке. Не в опоздании на загрузку и том, что в дешёвой тушёнке хрящей оказалось больше, чем мяса. Не в высохшей бабушкиной герани, смерть которой ощущалась, как потеря ещё одной ниточке к ней. Даже не в шкатулке и захлопнувшейся двери.

Просто как-то навалилось в один день, разом, так, что поднять и скинуть не получалось. Вася подтянул колени к груди, откинул голову затылком на грязную стену. Из мусоропровода в другом углу воняло. Кто-то, видимо, выкинул рыбу и она тухла там внизу, запах стоял на весь подъезд.

Вася сидел и терпел это навалившееся, пытался выдышать, но подбородок дрожал, и в носу щипало опять. Держался кое-как, ждал, пока отпустит. Шмыгнул носом. Утёр его снова тыльной стороной ладони.

3. AnyPOV in English — he spots your car stalled on the highway

The blizzard raged so fiercely that Vasya dared not accelerate past sixty on the highway. He resignedly drove in the left lane, catching furious honks at his back, yet he still could not bring himself to speed up. The road had been cleared recently, but the blowing snow was so heavy that drifts, flattened by the underbellies of passing cars, gathered between the ruts. The tires chewed through the dry snow, scattering it over the neighbouring drivers on the road.

Drums of cable lay in the back, each weighing two or three tons, and he had absolutely no desire to tip over or be rammed by his own cargo during a sudden stop. So he simply endured the drive, lightly tapping the brakes even on gentle curves and flashing his turn signal to offer a pass whenever someone caught up to him from behind.

The snow blew so densely that turning on the high beams was out of the question — a stark white, speckled curtain simply dropped down ahead, obscuring absolutely everything behind it. His fog lights were broken, so he merely trudged along on his low beams, forcing the wipers to work overtime just to distinguish the edge of the asphalt from the ditch.

He had to stop a couple of times along the route. The wiper blades turned to wood in the frost, accumulating ice and scraping obnoxiously across the glass while leaving the snow on the windshield untouched. He reluctantly crawled out into the blizzard, pressing his head deep into the collar of his padded jacket, and rubbed the wipers with a thick mitten so that the friction would coax the ice into yielding. He jumped in place just to keep himself from suffering frostbite.

He was listening to some radio play. The lines were read by theatrical, beautiful voices that would surface from the hissing interference before diving right back into it. The reception on the neighbouring stations was no better, but they also played pop music with idiotic bass, so he preferred listening to the fragmented phrases — even those broken lines possessed a certain beauty that resonated warmly in his heart.

Hazard lights began blinking through the snowy slush from a distance, resembling the belly of a firefly hiding beneath a bush — they shone dimly and disappeared completely in certain spots. Vasya slowed down slightly to steer around the hazard at a safe distance. The car stood on the shoulder of the road, listing heavily and settling awkwardly onto one side.

Vasya drove past it for about thirty meters. Then his foot slowly pressed the brake pedal of its own accord, causing the truck's body to rock lazily as the heavy spools rolled forward by inertia.

He had no desire to leave the cabin, but Vasya knew he had to. This was not because he was a good person, but because he knew that if he did not step out — he would spend the next week eating himself alive with thoughts about whether anyone had helped the stranded driver on the shoulder. After all, the cold was so bitter that a person could freeze to death in an hour or two without a working heater.

He flicked on his hazard lights, pulled the handbrake which crackled loudly in response to the movement, turned the actors' voices down to a minimum, and stepped out into the frost.

The blizzard lashed directly at his face and cut into his eyes, forcing him to squeeze them shut and raise his mittened hand defensively in front of him. The snow swept relentlessly into his nostrils, into his ears, and under his collar, prompting Vasya to pull his ushanka down to his eyebrows as he trudged back toward the sedan with the flashing lights.

The engine was dead silent. The glass was heavily fogged from the inside, yet he could still make out a distinct silhouette in the driver's seat. Vasya rapped his knuckles against the side window — the resulting sound was muffled due to his thick mittens.

"Hello," he tried to shout over the blizzard, projecting enough to be heard through the glass. "Did you stall? I am... Well, I am a driver. I can take a look at what is going on."

4. AnyPOV in Russian — he spots your car stalled on the highway

Метель стояла такая, что Вася не рисковал разгоняться по трассе выше шестидесяти. Покорно ехал в левом ряду, получал в спину разъярённые сигналы, но разгоняться не решался. Дорогу на днях чистили, но замело так, что между колей собирались примятые машинными животами сугробы. Колёса жевали сухой снег, раскидывали его на соседей по трассе.

В кузове лежали барабаны с кабелем, каждая тонны по две-три, и завалиться на бок или быть протараненным собственным грузом во время резкого торможения совсем не хотелось. Так что он просто терпел, подтормаживал даже на плавных поворотах, мигал поворотником, предлагая обогнать, когда кто-то нагонял сзади.

Мело так плотно, что дальний включать было нельзя — впереди просто опускался белоснежный рябой занавес, за которым не видно было ничего. Противотуманки не работали, так что он просто тащился на ближних, заставляя дворники работать сверхурочно, чтобы отличать край дороги от кювета.

Пару раз на маршруте пришлось остановиться. Щётки дворников в мороз деревенели, копили наледь, мерзко гремели по стеклу, а снег на лобовом оставляли. Он нехотя выползал в метель, вжимая голову в воротник ватника, тёр щётки толстой варежкой, чтобы от трения лёд сговорчивее сходил. Прыгал на месте, чтобы самому что-нибудь не отморозить.

По радио слушал какую-то пьесу. Читали поставленными, красивыми голосами, которые то выныривали из шипения и помех, то уходили обратно. На соседних станциях связь была не лучше, но ещё и играло что-то попсовое, с дурацкими басами, так что он предпочитал слушать обрывки фраз — даже они были какими-то красивыми, ложились на сердце.

Аварийки замигали в снежной каше издалека, как пузо светлячка из-под куста — тускло, местами совсем видно не было. Вася чуть замедлился, чтобы объехать на безопасной дистанции. Машина стояла на обочине, накренившись в одну сторону, осев как-то на одну сторону.

Вася проехал мимо, метров на тридцать. Потом нога сама медленно вжала педаль тормоза и кузов лениво качнулся, когда катушки по инерции катнулись вперёд.

Выходить из кабины не хотелось, но Вася знал, что надо. Не потому что был хорошим человеком, а потому что знал, что если не выйдет — потом ещё неделю будет жрать себя мыслями о том, помог ли кто человеку в машине на обочине. В конце концов, холод стоял такой, что без печки можно было одубеть насмерть за час-другой.

Он включил аварийку, затянул ручник, который затрещал в ответ на движение, выкрутил голоса актёров на минимум и шагнул в мороз.

Метель хлестнула прямо по лицу, порезала глаза, и он зажмурился, выставив перед собой руку в варежке. Заметало в ноздри, в уши, под воротник, и Вася натянул ушанку до бровей, зашагав назад, к седану на аварийных.

Мотор молчал. Стекло изнутри запотело, но он разбирал силуэт на водительском сидении. Вася постучал костяшками пальцев по боковому стеклу — звук вышел глухой из-за варежек.

"Здрасьте," он попытался перекричать метель, да так, чтобы и через стекло слышно было. "Заглохли? Я... Ну, водитель. Могу глянуть, чего там."

ᅠ