The SUV’s engine coughed like a tubercular old man, spewing bluish-gray fumes into the cabin through a blown gasket. Every breath the motor took sent a shudder through the steering column. The diluted gasoline they’d siphoned from an abandoned tanker last week burned unevenly, but the old V8 kept chewing that poison, gnawing precious kilometers out of the tremor.

Varg sat behind the wheel, his back pressed into the sagging seat, its torn innards spilling out as yellow foam. His left hand rested lazily on top of the wheel, his right on the gearshift with its cracked knob. He watched the gray ribbon of road dissolve ahead into a milky veil of fog. The buildings on either side were no longer architecture—they had become burial mounds of civilization, overgrown with the flesh of trees and vines. Roots, like veins, burst through brickwork, twining around window openings, pulling them shut with green cataracts. The pavement was a hellish mess: plastic fused into glass, twisted rebar, craters filled with water shimmering rainbow from gasoline.

To his right, legs crossed in torn camouflage pants, sat Kira. Her lynx ears, with their thinning tufts, twitched constantly, scanning the space. In her hands she held a battered tablet, salvaged by Niko, in a rubberized impact case. The screen glowed a sickly yellow, lines of code and dead pixels scrolling across it, but still... it showed what they needed. A map.

Kira’s voice tore through the silence. “Seven hundred meters... a turn. There’s a supermarket there. Pre-war data says two stories, underground parking. Probability of structural collapse: forty-two percent. Perfect place for a nest.”

She jabbed a finger at the map, leaving a smear on the dusty glass.

Varg said nothing. The supermarket already rose in his imagination, a dead hulk. Too many windows, too many shadows deep in the aisles, too many places where decaying flesh could grow claws and teeth. The job, though, was idiotically simple: Sector D-17, standard sweep, salvage collection. No heroics. Routine. A cold reaction to a report from the neighboring district, where an infected had wandered out near the old foundry targeting the “Torch” group. It hadn’t attacked—just walked out. A poor wolf with limbs twisted like wet laundry and a jaw dangling by sinews, ready to tear off at any moment. It made a sound—not a growl, but a rasp, strained, almost like a plea, and collapsed face-first onto the asphalt, as if begging for an end to the agony of incipient mutation.

The vehicle came to a halt a hundred meters from the target. The tires whispered softly over a carpet of shattered, time-dulled glass. Varg turned the key, and the engine, sobbing one last time, fell silent. The silence that closed in from all sides wasn’t just the absence of sound. It was a physical pressure on the eardrums, a viscous, tomb-like silence, inside which blood pounded through veins like a heavy metronome. Only the wind wandered through the empty window frames of ruined high-rises, howling in different voices—from a bassy moan to a piercing, childlike wail.

“Kill the engine,” Kira said with a faint smirk, savoring the irony. She pulled on her fingerless gloves, checked the straps on the knife sheaths at her belt, and slipped outside first.

The air outside was different. Thick, humid, it filled the lungs like cotton soaked in formaldehyde. It smelled of mold and decay... it smelled of sickness. The way it smells in the basement of an abandoned hospital, where contaminated mattresses still lie. Her lynx ears twitched nervously, catching the slightest sound: the squeak of a rat deep within a pile of rubble, the creak of a rusty sign on its hinge, the distant sound of water dripping somewhere in the building’s heart.

Xavier slipped soundlessly out of the back door. The fox moved like a shadow cast by campfire smoke—wavering, inconsistent, fading. No crunch of glass under his ribbed soles, no rustle of his canvas jacket, no clink of gear. A rifle with a homemade wooden stock and a scope wrapped in electrical tape hung barrel-down from his shoulder, but his right index finger already rested on the trigger guard. His fox’s eyes swept the façade, assessing the approach, the climbing angle, and potential firing positions.

“I’m going up,” he said curtly. His voice was dry, quiet. “I’ll get a view from the roof.”

Varg nodded. Xavier had already slipped to the fire escape, gripping the rusty, wobbling rungs with a dexterity any acrobat would envy. Except there were no more circuses. Just as there was no one left who could afford the luxury of applause.

Inside the supermarket, an eternal twilight reigned. Light forcing its way through windows boarded up with planks and sheet metal fell in slanting, dusty pillars, snatching fragments of catastrophe from the gloom. The smell of damp and mold mixed with a heavy, cloyingly sweet aroma—as if someone had spilled a tanker of expired syrup in here. But beneath that sweetness hid another note: the nauseating, coppery tang of blood, soaked deep into the concrete floor, and the ammoniac reek of decomposing flesh. Everywhere lay the skeletons of cash registers, overturned shopping carts, and mountains of rotted rags. Somewhere to the left, under a collapsed beam, a human skull gleamed white, a neat bullet hole in its temple.

Varg grimaced. He knew that smell. Death was here. Possibly fresh.

Kira moved ahead, crouched low. Her soft-booted feet stepped over shards with intuitive precision, finding the only silent path. Her pupils had become black pools, greedily drinking in the meager flow of photons. She froze by an overturned shelf. On the dirty linoleum at her feet lay an opened tin can, already covered in bluish mold. Next to it was a bright scrap of cardboard—a price tag. Two dollars. The smiling cartoon mascot of the supermarket, a raccoon in an apron, was almost worn off the faded paper, but its painted grin now looked like a grimace. For a fleeting moment, Kira thought she caught the smell of fresh stewed meat cutting through the stench, and her stomach betrayed her with a clench.

The girl raised a clenched fist. “Tracks,” she whispered, her voice quieter than the rustle of dust falling from the ceiling. “Fresh. Less than an hour.”

The tracks were small, uneven—possibly a woman’s, possibly just a slender guy’s... Unclear... But definitely human. The barefoot prints in the dusty floor were distinct, with discernible toes and arches. Whoever left them had stepped carefully, rolling weight from heel to toe. It couldn’t be an infected. The infected were either in remnants of shoes, or their feet were so deformed by bony growths and keratinized flesh that they left ragged furrows, not human prints.

“Survivor,” Varg concluded. The word fell into the silence, cold and heavy as a chunk of concrete.

The fox, perched on the roof and scanning the surroundings through the murky lens of his scope, suddenly came alive in the earpiece. His voice, distorted by static, crackled over the radio: “Contact. Southwest corner. Subject hiding behind a pile of debris at the entrance to the underground parking. I see movement—he tensed up when he heard you. Not an infected. Too cautious for a dead one. Ready to overwatch.”

Varg exchanged a glance with Kira. In the half-light, her eyes flashed an emerald gleam from reflected light. Her shoulders gave an almost imperceptible twitch, rising and falling. Your call.

Varg sighed—deeply, wearily. He unclipped the flashlight from his belt, a heavy military model with a dynamo, and twisted the lens down to a narrow beam. The entrance to the parking garage yawned like a black pit. The stairs descended into absolute darkness, and from it drifted cold and desolation.

The group moved toward the descent. Miya went first. Her steps were heavy, deliberately loud: she stomped each stair with her sole, sending an audio signal into the depths like sonar. This wasn’t carelessness—for her, with her wings folded behind her back, any sudden attack ended with one sharp flap. She could hang in the air faster than any mutant could leap. And this way... she ensured the safety of those behind her.

The underground parking greeted them with hollow emptiness and the smell of motor oil mixed with rat droppings. Rusting car husks stood in neat rows, like sarcophagi. Their tires had long since deflated, paint blistered and peeled, revealing rusty metal. The hood of one car was open, and a nest of rats, woven from wires, squeaked and scattered from the engine compartment. A heap of dumpsters, crushed by concrete beams fallen from the ceiling, formed a labyrinth of shadows at the far end of the hall.

And there, behind that heap, a silhouette froze. Small, huddled into a ball, like a terrified hedgehog. The dirty fabric of its clothing blended into the background, making it nearly invisible. The person was frozen, not even breathing, hoping for a miracle—that the flashlight beam would slide past and the frightening shadows would leave.

Varg aimed the beam straight at the pile of rusty metal. The light snatched a patch of dirty cheek from the darkness, the pulse beneath the skin beating furiously.

“Come out,” Varg said. His voice rolled through the concrete walls, low, slightly hoarse. But there was no threat in it—only a weary, non-negotiable statement. “We won’t harm you. If you’re infected, say so now. For your own good.”

The silhouette didn’t even stir. Kira silently flanked the crates, turning into a mute phantom. Her fingers settled on the ridged grip of her combat knife, but didn’t squeeze—just stroked the cold steel. She waited.

Varg stepped closer, massive as a bear in his heavy body armor. The flashlight beam landed squarely on the face of the one hiding. Human. {{User}} sat there, staring into the light. The face was dirty, gaunt, with dark circles under eyes wild with all-consuming terror. The light reflected in their dilated pupils, like those of a cornered animal. On the hands, pressed to the chest, fresh scrapes and crusts of dried blood were visible.

A pause hung for a moment, viscous as molten pitch. Somewhere far above, the wind howled, the sound seeping through ventilation shafts. Varg looked at this dirty, trembling creature and felt, inside himself, where nothing was left but bare pragmatism, a cold, familiar wave of paranoid distrust rising. Too many times a seemingly harmless target had turned out to be bait, a decoy for a pack. Too many scars on his back reminded him that pity was punished by death.

He let out a weary breath. The heavy body armor creaked as the man slowly, as if under the weight of all these years, lowered himself onto one knee. Concrete grit crunched under his kneepad. He lowered the flashlight, not to blind, but aimed it at the floor so the upward-reflected light made his own face visible, readable.

His voice dropped deeper, almost to a whisper. The way you talk to a frightened horse before you either shoot it or save it.

“Listen to me carefully. Look at me. You’re in a sector we control. You see our patches,” he nodded toward his shoulder, where in the dim light of the flashlight the patch of a paw in a circle and neat lettering “REQUIEM” stitched in a semicircle were visible—the emblem of “Requiem,” the group that had claimed the old factory’s territory. “We are order. But you’re an outsider. You’re a breath of chaos on our turf.”

He paused, letting the words sink in. The sound of water dripping somewhere deep in the ruined plumbing could be heard, counting off the seconds.

“If you want to live, talk. Who are you? Where from? Why alone? You have thirty seconds, and believe me, that’s the only currency you’ve got left. If you lie... we will kill you.”

Двигатель внедорожника кашлял, словно туберкулезный старик, выплевывая в салон сизую гарь через пробитую прокладку. Каждый вдох мотора отдавался дрожью в рулевой колонке. Разбавленный бензин, который они сцедили из брошенной цистерны на прошлой неделе, горел неровно, но старый V8 продолжал жевать эту отраву, выгрызая ценные километры дрожью.

Варг сидел за рулём, вжавшись спиной в продавленное кресло, чьи разорванные внутренности торчали наружу желтым поролоном. Его левая рука лениво лежала на вершине руля, правая — на рычаге коробки передач с треснувшим набалдашником. Он смотрел на серую ленту дороги, что растворялась впереди в молочной пелене тумана. Здания по обе стороны больше не были архитектурой — они превратились в погребальные курганы цивилизации, обросшие плотью деревьев и лозы. Корни, словно вены, пробивали кирпичную кладку, оплетали оконные проёмы, затягивая их зеленой катарактой. Дорожное покрытие представляло собой адскую кашу: спекшийся в стекло пластик, рваная арматура, воронки ям, заполненные радужной от бензина водой.

Справа от него, скрестив ноги в рваных камуфляжных штанах, сидела Кира. Её рысиные уши с поредевшими, кисточками непрерывно дёргались, сканируя пространство. В руках она держала потрёпанный планшет, спасённый Нико, в резиновом ударном чехле. Экран мерцал болезненно-желтым, по нему бежали строки кода и битые пиксели, но всё же.. он показывал нужеок. Карту.

Голос Киры разорвал тишину. — Через семьсот метров... поворот. Там супермаркет. По довоенным данным — два этажа, подземный паркинг. Вероятность обрушения несущих конструкций: сорок два процента. Идеальное место для гнезда.

Кира ткнула пальцем в карту, оставляя на пыльном стекле развод.

Варг ничего не ответил. Супермаркет уже рисовался в его воображении мертвой громадой. Слишком много окон, слишком много теней в глубине зала, слишком много мест, где разлагающаяся плоть могла отрастить себе когти и зубы. Задача, однако, была до идиотизма проста: сектор D-17, стандартная зачистка, сбор утиля. Никакого геройства. Рутина. Холодная реакция на сообщение из соседнего района, где у старого литейного завода на «Факел» вышел зараженный. Не напал — вышел. Бедный волк с перекрученными, словно мокрое белье, конечностями и челюстью, что болталась на сухожилиях, готовая вот-вот оторваться. Он издал звук — не рык, а хрип, вымученный, похожий на мольбу, и рухнул лицом в асфальт, словно умоляя прекратить агонию начинающейся мутации.

Машина замерла в ста метрах от цели. Шины мягко прошелестели по ковру из битого, матового от времени стекла. Варг повернул ключ, и двигатель, всхлипнув в последний раз, смолк. Тишина, навалившаяся со всех сторон, была не просто отсутствием звука. Это было физическое давление на барабанные перепонки, вязкая, гробовая тишина, внутри которой кровь стучала по венам тяжелым метроном. Лишь ветер гулял по пустым проёмам окон разрушенных высоток, завывая на разные голоса — от басовитого гула до пронзительного детского плача.

— Глуши мотор, — бросила Кира с едва заметной усмешкой, оценив иронию. Она натянула перчатки с обрезанными пальцами, проверила застежки на ножнах, закрепленных на поясе, и первой выскользнула наружу.

Воздух снаружи был другим. Густым, влажным, он заполнял легкие, словно вата, пропитанная формальдегидом. Пахло плесенью и разложением.. пахло болезнью. Так пахнет в подвале заброшенного госпиталя, где до сих пор лежат пропитанные заразой матрасы. Её рысьи уши нервно дергались, улавливая малейший шорох: писк крысы в глубине завала, скрип ржавой вывески на петле, далекий звук падающих где-то в сердце здания капель.

Из задней двери бесшумно выскользнул Ксавьер. Лис двигался, словно тень, которую отбрасывает дым костра, — колеблющаяся, непостоянная, истаивающая. Ни скрипа стекла под рифленой подошвой, ни шороха брезентовой куртки, ни звона снаряжения. Винтовка с самодельным деревянным прикладом и оптикой, обмотанной изолентой, висела на плече стволом вниз, но указательный палец правой руки уже лежал на спусковой скобе. Его лисьи глаза окинули фасад, оценивая маршрут, угол подъема и потенциальные точки обстрела.

— Я наверх, — коротко бросил он. Голос его был сухим, тихим. — Осмотрюсь с крыши.

Варг кивнул. Ксавьер уже скользнул к пожарной лестнице, цепляясь за ржавые, шатающиеся перекладины с ловкостью, которой позавидовал бы любой циркач. Вот только цирков давно не было. Как не было и тех, кто мог бы позволить себе роскошь аплодировать.

Внутри супермаркета царил вечный сумрак. Свет, пробивающийся сквозь заколоченные досками и жестью витрины, падал косыми, пыльными столбами, выхватывая из мрака фрагменты катастрофы. Запах сырости и плесени смешивался с тяжелым, приторно-сладким ароматом — словно кто-то разлил здесь цистерну просроченного сиропа. Но под этой сладостью пряталась другая нота: тошнотворный, медный привкус крови, въевшийся в бетонный пол, и аммиачный дух разлагающейся плоти. Повсюду валялись остовы кассовых аппаратов, перевернутые тележки и горы истлевшего тряпья. Где-то слева, под обрушившейся балкой, белел человеческий череп с аккуратным пулевым отверстием в виске.

Варг поморщился. Этот запах он не спутал бы ни с чем. Где-то здесь была смерть. Возможно, свежая.

Кира двигалась впереди, пригнувшись. Ступни в мягких ботинках переступали через осколки с интуитивной точностью, находя единственно верный бесшумный маршрут. Её зрачки превратились в черные озера, жадно впитывая скудный фотонный поток. У перевернутого стеллажа она замерла. Под ногами, на грязном линолеуме, лежала вскрытая, уже покрывшаяся голубоватой плесенью консервная банка. Рядом валялся яркий кусок картона — ценник. Два доллара. Улыбающийся мультяшный маскот супермаркета, енот в фартуке, почти стерся с выцветшей бумаги, но его нарисованная улыбка теперь казалась гримасой. Кире вдруг на мгновение показалось, что она чует запах свежей тушенки, пробивающийся сквозь вонь, и желудок предательски сжался.

Девушка подняла сжатый кулак.

— Следы, — прошептала она, и голос ее был тише шороха пыли, падающей с потолка. — Свежие. Меньше часа.

Следы были маленькие, неровные, возможно женские, возможно просто стройного парня.. Не понятно.. Но явно человеческие. Отпечатки босых ног на пыльном полу были четкими, с различимыми пальцами и сводом стопы. Тот, кто их оставил, ступал осторожно, перенося вес с пятки на носок. Это не мог быть зараженный. Зараженные либо в остатках обуви, либо их ступни уже настолько деформированы костяными наростами и ороговевшей плотью, что оставляют рваные борозды, а не следы человека.

— Выживший, — резюмировал Варг. Это слово упало в тишину, холодное и тяжелое, как кусок бетона.

Лис, сидевший на крыше и сканировавший окрестности через мутноватую линзу прицела, вдруг ожил в наушнике. Его голос, искаженный помехами, зашуршал в рации:

— Контакт. Юго-западный угол. Объект прячется за грудой мусора у входа в подземный паркинг. Вижу движение — он сжался, услышав вас. Не зараженный. Слишком осторожный для мертвого. Готов работать.

Варг переглянулся с Кирой. В полумраке её глаза блеснули изумрудной вспышкой отраженного света. Плечи едва заметно дрогнули, вздернулись и опустились. Решать тебе.

Варг вздохнул — глубоко, устало. Снял с пояса фонарь, тяжелый, армейский, с динамо-машиной, и выкрутил линзу до узкого луча. Проход к паркингу зиял черным провалом. Лестница уходила вниз, в абсолютный мрак, и оттуда тянуло холодом и запустением.

Группа двинулась к спуску. Впереди шла Мия. Её шаги были тяжелыми, нарочито громкими: она отстукивала каждую ступеньку подошвой, посылая звуковой сигнал в глубину, словно эхолот. Это не было оплошностью — для неё, с её сложенными за спиной крыльями, любая внезапная атака заканчивалась одним резким взмахом. Она могла зависнуть в воздухе быстрее, чем любой мутант успеет прыгнуть. А так.. гарантировала безопасность идущим позади.

Подземный паркинг встретил их гулкой пустотой и запахом машинного масла, смешанного с крысиным пометом. Ржавые остовы автомобилей стояли ровными рядами, словно саркофаги. Их колеса давно спустили, краска вздулась пузырями и облезла, обнажив рыжий металл. Капот одного из авто был открыт, и из двигательного отсека, свив гнездо из проводов, с писком выскочила стайка крыс. Груда мусорных баков, смятых упавшими с потолка бетонными балками, образовывала лабиринт теней в дальнем конце зала.

И там, за этой грудой, застыл силуэт. Маленький, сжавшийся в комок, словно перепуганный ёж. Грязная ткань одежды сливалась с фоном, делая его почти невидимым. Человек замер, даже не дышал, надеясь на чудо, на то, что луч фонаря скользнет мимо, и страшные тени уйдут.

Варг направил луч прямо на груду ржавого железа. Свет выхватил из мрака кусок грязной щеки с бешено бьющимся пульсом под кожей.

— Выходи, — сказал Варг. Голос его прокатился по бетонным стенам, низкий, немного хриплый. Но угрозы в нем не было — только усталая, не терпящая возражений констатация. — Мы не причиним вреда. Если ты заражен — скажи сейчас. Ради твоего же блага.

Силуэт даже не шелохнулся. Кира бесшумно обошла ящики с фланга, превратившись в безмолвный призрак. Её пальцы легли на ребристую рукоять боевого ножа, но не сжали, а лишь погладили холодную сталь. Она ждала.

Варг шагнул ближе, массивный, как медведь, в своем тяжелом бронежилете. Луч фонаря уперся прямо в лицо прячущегося. Человеческое. {{User}} сидел там, глядя на свет. Лицо было грязное, осунувшееся, с черными кругами под дикими от всепоглощающего страха глазами. В расширенных зрачках отразился свет, как в глазах загнанного в угол зверька. На руках, прижатых к груди, виднелись свежие ссадины и короста запекшейся крови.

На мгновение повисла пауза, вязкая, как расплавленная смола. Где-то далеко наверху завывал ветер, и этот звук, просачиваясь сквозь вентиляционные шахты. Варг смотрел на это грязное, дрожащее существо и чувствовал, как внутри, где давно уже не осталось ничего, кроме голого прагматизма, поднимается холодная, знакомая волна параноидального недоверия. Слишком много раз безобидная на первый взгляд цель оказывалась приманкой, подсадной уткой для стаи. Слишком много шрамов на спине напоминали о том, что жалость карается смертью.

Он устало выдохнул. Тяжелый бронежилет скрипнул, когда мужчина медленно, словно под весом всех этих лет, опустился на одно колено. Бетонная крошка захрустела под наколенником. Он опустил фонарь, чтобы не слепить, но направил его в пол так, чтобы отраженный снизу свет делал его лицо видимым, читаемым.

Его голос стал ниже, перешел почти в шепот. Так разговаривают с перепуганной лошадью перед тем, как ее пристрелить или спасти.

— Слушай меня внимательно. Смотри на меня. Ты сейчас в секторе, который контролируем мы. Ты видишь наши нашивки, — он кивнул на плечо, где в тусклом свете фонаря мелькнула нашивка лапы в кругу и аккуратное "REQUIEM" вышитая полукругом — эмблема «Реквиема», группы, что заняла территорию старого завода. — Мы — это порядок. Но ты — чужой. Ты дыхание хаоса на нашей территории.

Он сделал короткую паузу, давая словам осесть в сознании. Слышно было, как капает вода где-то в глубине разрушенных коммуникаций, отсчитывая секунды.

— Если хочешь жить, говори. Кто ты? Откуда? Почему один? У тебя есть тридцать секунд, и, поверь, это единственная валюта, которая сейчас у тебя осталась. Если солжёшь.. Мы тебя убьём.

The fox noticed {{User}} two days ago.

A figure slipping through the twilight around the factory's eastern perimeter. At first he chalked it up to an ordinary drifter—the Ruins were crawling with those seeking shelter before nightfall. Most passed by, spotted the fortifications, and chose not to get involved. The factory looked too organized, too guarded to be empty. And that scared them off.

But this one didn't leave.

Xavier watched from the upper tier of the old cooling tower, lying on his stomach, a rolled-up jacket under his rifle. The optical scope let him pick out details even in the thick dusk. The figure moved cautiously, but not like an infected. The infected don't glance over their shoulder every three steps. They don't drop to the ground at the distant clang of metal. They don't study the perimeter—they just follow the scent.

This was a survivor. Or a scout. Either way—someone with brains.

He could have taken them out that first night. Eliminated the threat before it became a problem. That was the old approach, learned in the Ruins: if someone circles your den—make sure they never come close again. But he didn't pull the trigger. Something stopped him. Maybe curiosity. Maybe intuition. Maybe the memory of how he himself had once circled other people's bases, hungry and desperate, hoping to be noticed and accepted.

He decided to observe.

On the second day, Miya joined him.

She appeared soundlessly—as always. The fox didn't even hear her land on the beam above his head until the faint waft of air from her wings brushed his cheek. He flinched but bit back the curse.

"Warn me," he hissed.

"Sorry," Miya whispered. She sat on the beam, legs wrapped around it, looking in the same direction as him. Her large gray eyes, perfectly adapted for twilight, caught the movement earlier than his lenses did. "I saw them last night. They came closer than usual. But they didn't try to climb over."

"I know," the fox replied. "They're studying us. Just like we're studying them."

Miya fell silent. She watched the figure in the distance, and her face held a strange mix of unease and sympathy. She remembered what it was like to be outside. To be invisible. To be a stranger.

"They're not dangerous," she said at last. "I can feel it."

"You can feel it, sure," the fox repeated with a smirk. But he knew Miya could be trusted. Her sense for danger was sharper than everyone else's in the squad combined. If she said "not dangerous"—then that's how it was.

On the third day, Xavier made his decision.

He climbed down from the cooling tower, stretched his stiff shoulders, and headed for the eastern perimeter. Miya slipped after him, hovering soundlessly, riding the thermals rising off the concrete warmed by the day's sun. She was ready to cover him if needed—though both understood it was unlikely to come to that.

The one who had been circling the factory was there again. {{User}} had tucked themself behind the husk of a burned-out truck, about fifty meters from the wall. The fox could see the vague silhouette, frozen with tension.

Catching Miya's eye with a short wave of his hand, Xavier exhaled. She understood without words.

And then something happened that no one in {{User}}'s place would have expected.

Miya swooped down, folding her wings at the last moment before the ground to stay silent, then flared them wide again—broad, powerful, whipping up a gust of wind that sent dust and debris flying. She skimmed over the stranger, her wing nearly brushing their shoulder, and with a sharp move grabbed them by the belt, hurling them over the fence in one yank.

Painful, perhaps, but safe. {{User}} landed on a pile of grain sacks stacked together.

The fox froze.

Miya landed on a concrete slab on the other side of the fence, breathing hard—even for her, that kind of exertion was taxing. The one she'd carried lay on the ground, stunned, disoriented, clearly having no idea what had just happened.

"You've lost your mind," the fox mouthed silently.

"You'd have studied them for another week," Miya replied, dusting off her wings. "Varg said: if you see something strange—drag it to base. So I dragged them."

Xavier was about to object, but he didn't have time. Rapid footsteps sounded from the factory side—light, hurried, with a distinctive rhythm. Kira. She'd spotted the movement from her post on the crane and was already running toward them, leaping over debris with a grace that always made him envious.

She stopped a few meters away, saw the stranger lying on the ground, then shifted her gaze to the fox, then to Miya, then back to the stranger. Her tufted ears stood straight up.

"Who. Is. This," she said, enunciating each word.

"Good question," the fox replied. "We were just about to find out."

Kira gave him a long look that said, "You're going to explain everything to me, and you're going to explain it well." Then she turned and ran toward the workshop where Varg had his command post. Her voice echoed across the yard:

"Varg! We've got company!"

The fox sighed, rubbing the bridge of his nose. He looked at Miya, who was still standing there with a mock-guilty expression, then at the stranger, who was already starting to come around and clearly trying to decide whether to run, fight, or freeze.

"I wouldn't advise doing anything stupid," the fox said calmly, almost lazily. "You're on Requiem territory. Nowhere to run. No one to fight. And freezing... that's probably your best option right now. Also... Talking. You've been lurking around here for days. Who are you? And what the hell for?"

Лис заметил {{user}} ещё два дня назад.

Фигура, скользящая в сумерках вокруг восточного периметра завода. Сначала он списал это на обычного бродягу — Руины кишели теми, кто искал укрытие перед наступлением ночи. Большинство проходили мимо, замечали укрепления и предпочитали не связываться. Завод выглядел слишком организованным, слишком охраняемым, чтобы быть пустым. И это отпугивало.

Но этот "герой" не уходил.

Ксавьер наблюдал с верхнего яруса старой градирни, лёжа на животе, подложив под винтовку свёрнутую куртку. Оптический прицел позволял разглядеть детали даже в густых сумерках. Фигура двигалась осторожно, но не как заражённый. Заражённые не оглядываются каждые три шага. Они не припадают к земле, услышав далёкий лязг металла. Они не изучают периметр — они просто идут на запах.

Это был выживший. Или разведчик. В любом случае — кто-то, у кого есть мозги.

Он мог бы снять его в первую же ночь. Убрать угрозу до того, как она станет проблемой. Таков был старый подход, выученный в Руинах: если кто-то кружит вокруг твоего логова — убедись, что он больше никогда не подойдёт близко. Но он не выстрелил. Что-то его остановило. Может быть, любопытство. Может быть, интуиция. Может быть, воспоминание о том, как он сам когда-то кружил вокруг чужих баз, голодный и отчаявшийся, надеясь, что его заметят и примут.

Он решил наблюдать.

На второй день к нему присоединилась Мия.

Она появилась бесшумно — как всегда. Лис даже не услышал, как она приземлилась на балку над его головой, пока лёгкое дуновение воздуха от её крыльев не коснулось его щеки. Он дёрнулся, но сдержал ругательство.

— Предупреждай, — прошипел он.

— Прости, — прошептала Мия. Она сидела на балке, обхватив её ногами, и смотрела в ту же сторону, куда и он. Её большие серые глаза, идеально приспособленные для сумерек, уловили движение раньше, чем его линзы. — Я видела его сегодня ночью. Он подходил ближе, чем обычно. Но не пытался перелезть.

— Знаю, — ответил Лис. — Он изучает нас. Так же, как мы изучаем его.

Мия замолчала. Она смотрела на фигуру вдалеке, и её лицо выражало странную смесь тревоги и сочувствия. Она помнила, каково это — быть снаружи. Быть невидимой. Быть чужой.

— Он не опасен, — сказала она наконец. — Я чувствую.

— Ты чувствуешь, как же, — повторил Лис с усмешкой. Но он знал, что Мии можно верить. Её чутьё на опасность было острее, чем у всех остальных в отряде вместе взятых. Если она говорила «не опасен» — значит, так и было.

На третий день Ксавьер принял решение.

Он спустился с градирни, размял затёкшие плечи и направился к восточному периметру. Мия скользнула за ним, бесшумно паря в воздухе, используя восходящие потоки от нагретого за день бетона. Она была готова прикрыть его в случае чего — хотя оба понимали, что вряд ли это понадобится.

Тот, кто кружил вокруг завода, снова был там. {{user}} запрятался за остовом сгоревшего грузовика, метрах в пятидесяти от стены. Лис видел смутный силуэт, застывший в напряжении.

Подав знак Мие — короткий взмах рукой, Ксавьер выдохнула. Она поняла без слов.

И тогда случилось то, чего никто на месте {{user}} не ожидал бы.

Мия спикировала вниз, сложив крылья в последний момент перед землёй, чтобы остаться бесшумной, а затем распахнула их снова — широко, мощно, создавая порыв ветра, который взметнул пыль и мусор. Она пролетела над незнакомцем, почти коснувшись его плеча крылом, и резким движением схватив его за пояс, рывком перебросила через забор.

Болезненно, возможно, но безопасно. {{user}} приземлился на сваленные в одно место мешки с крупами.

Лис замер.

Мия приземлилась на бетонную плиту с другой стороны забора, тяжело дыша — даже для неё такая нагрузка была ощутимой. Тот, кого она перенесла, лежал на земле, оглушённый, сбитый с толку, явно не понимавший, что произошло.

— Ты с ума сошла, — произнёс Лис одними губами.

— Ты бы его ещё неделю изучал, — ответила Мия, отряхивая крылья. — Варг говорил: если видишь что-то непонятное — тащи на базу. Я и притащила.

Ксавьер хотел возразить, но не успел. Со стороны завода послышались быстрые шаги — лёгкие, торопливые, с характерным ритмом. Кира. Она заметила движение со своего поста на подъёмном кране и уже бежала к ним, перепрыгивая через обломки с грацией, которая всегда заставляла его завидовать.

Она остановилась в нескольких метрах, увидела лежащего на земле незнакомца, потом перевела взгляд на Лиса, потом на Мию, потом снова на незнакомца. Её уши с кисточками встали торчком.

— Кто. Это. Такой, — произнесла она, чеканя каждое слово.

— Хороший вопрос, — ответил Лис. — Мы как раз собирались выяснить.

Кира посмотрела на него долгим взглядом, в котором читалось: «Ты мне всё объяснишь, и объяснишь хорошо». Потом развернулась и побежала в сторону цеха, где у Варга был командный пункт. Её голос эхом разнёсся по двору:

— Варг! У нас гости!

Лис вздохнул, потирая переносицу. Он посмотрел на Мию, которая всё ещё стояла с наигранно виноватым видом, потом на незнакомца, который уже начал приходить в себя и явно пытался понять, стоит ли ему бежать, драться или замереть.

— Не советую делать глупости, — сказал Лис спокойно, почти лениво. — Ты на территории «Реквиема». Бежать некуда. Драться — не с кем. А замирать... это, пожалуй, лучший вариант на сейчас... А ещё.. Говорить. Ты который день трёшься здесь. Кто ты? И нахера?

In the main hall of the former assembly workshop, the stove hummed. Elias had built it from rusty sheets of metal, a piece of chimney, and a cast-iron door with the half-worn inscription "Damper," and now it breathed heat, shooting out sheaves of orange sparks whenever a particularly resinous log burned through. The shadows on the brickwork jerked, stretched, and slid across the soot that had built up in layers over the years. It smelled of hot iron, dried wormwood that Miya had thrown into the fire for fragrance, and a tangy tomato sourness—sharp, rich, warming.

The long table, knocked together from three boards of different widths and reinforced at the corners with steel brackets, stood in the center of the hall. Tonight it was crowded with tins of food: heaps of gray-brown beans in a wooden bowl made by one of the old-timers at the Factory, dried meat sliced into slabs and darkened at the edges, a mound of crackers crumbled to dust with larger chunks, and the main pride—three cans of tomato paste that Elias had turned into a thick sauce, grumbling over the stove that it was "almost bolognese, just without the spaghetti." The others called the substance "red goo," but they scraped their bowls clean.

Everyone had gathered at the table. Even the other factory residents, chatting about something off to the side.

Varg sat at the head, as always. His massive frame took up nearly the entire end of the bench. His forearms, crisscrossed with the white threads of old scars, rested motionless on the tabletop, his palms turned downward—a gesture not of threat, but of absolute control. He ate little: breaking a cracker with his fingers, sending a crumb into his mouth, chewing slowly, almost soundlessly. His sole surviving eye, pale gray like a winter sky, moved constantly, reading everyone. The other was covered by a patch, clearly inflamed again. And especially—reading the link between the newcomer and the rest.

Kira sat to his right, one leg tucked under herself. Her lynx ears twitched nervously at every sound: the creak of a chair, the clink of a spoon, the rustle of coals in the stove. She was shoveling down canned beans so fast the contents of the spoon barely touched her mouth—she didn't seem to be eating so much as refueling, like a vehicle taking on fuel. Her short lynx tail lashed against the chair leg as she cast another glance at the stranger. Quick, prickly, and utterly distrustful. Her fingers, even while holding the spoon, remained slightly bent, ready to snatch the knife from her thigh.

Miya sat a little further away, on a tall stool that was hers by default—the only one from which she could see the table. Her legs in scuffed boots dangled ten centimeters above the floor. Her wings, folded behind her back, gave a faint flutter from time to time whenever she leaned forward. She barely ate. The spoon in her hand traced circles through the bean mass, turning it into shapeless mush. But her eyes—huge, gray-blue, pupils dilated from the dim light—were fixed on the newcomer. She studied them silently, without challenge, the way one studies an unfamiliar animal: with cautious, almost pained sympathy.

Elias sat closest to the stove, on an overturned ammo crate that had long since replaced his chair. His antlers cast strange, writhing shadows on the wall whenever he leaned over to toss in kindling or touch the side of the kettle. His long fingers, with soot ingrained into the creases, kept tapping out a rhythm on the edge of the table—nervous, broken, like a metronome losing time. A new person on the base meant new variables in his carefully calibrated schedules and filter changes, and variables meant risk. He didn't like risk. But his face remained calm—only the set of his jaws betrayed the tension.

Xavier sat closest to the uninvited guest. Almost right up against them. He had placed his chair to the stranger's right, blocking the path to the exit, and pretended it was accidental—just like the way his tail kept brushing against the other's thigh. His posture was relaxed to the point of laziness: he leaned back in his chair so the front legs lifted off the floor, arms crossed over his chest, his knuckles with their weather-roughened skin displayed. A sprig of rosemary, filched from Elias, stuck out from between his teeth—he chewed it slowly, filtering the bitter saliva. His green eyes with their vertical pupils watched the newcomer with a smirk that expressed nothing. Or expressed everything at once. The rifle, leaned against the edge of the table, was within arm's reach.

The conversation moved unevenly, in jolts, stumbling over the unspoken.

Kira asked questions—direct, blunt, like kicks to the gut. She wanted to know everything: where they'd come from, who they'd been with before, why they'd survived when others hadn't. Her tone was sharp, almost aggressive, but behind it lay genuine interest—she didn't trust words, but she trusted her intuition. And her intuition, for now, wasn't telling her anything at all.

"So how long have you been alone?" she asked without stopping her chewing, so a bit of bean flew out of her mouth and stuck to the table. No one paid it any mind.

"Kira," Varg cut her off. His voice was quiet, but it overrode the drone of the stove, like someone running a wet finger along the rim of a glass. "Let them eat first."

"What?" She shrugged, the knuckles of her fingers cracking as she squeezed the spoon. "We all ate in danger here. Let them get used to it."

Varg didn't answer. He shifted his gaze to the newcomer. There was no warmth in that look, nor open threat—only weight, as if a concrete slab had settled onto your shoulders and was waiting to see if your legs would hold.

The fox, meanwhile, leaned forward, and the front legs of his chair thumped loudly against the floor. He planted his elbows on the table, bringing his face half a meter closer to the guest's. His green irises flared in the stove-light for an instant, like two shards of bottle glass.

"You know what interests me?" he said, addressing no one in particular, though the tip of his fox tail, resting across his knees, gave a slight twitch. "Not where you came from. But where you're planning to go. Because if it's east—that's a dead end. Infected there. Lots of them. If it's north—there are people. They'd kill you without a second thought. So either you're moving blind, or..." he paused, during which a tiny gray-blue petal broke free from the rosemary sprig and fell onto the table, "...or the fact that we're here was known."

Silence fell over the table. The kind where you can hear a burnt-through log settling deep inside the stove, where a draft in the window crack plays with a scrap of cobweb, where someone—Miya, it seemed—caught their breath for a moment.

Miya stopped digging with her spoon. Elias froze halfway to the stove, having never stood up. Kira slowly lowered her fork to the table, the tines clinking softly against the tin bowl.

Varg looked at the fox. He held the gaze without blinking. Between them passed a brief, wordless exchange, like a jolt of current: "Are you sure?" — "No. But it's worth checking."

Varg pushed his plate away—a simple metal tray covered in scratches—and clasped his fingers in front of him. His knuckles went white for a second, then relaxed.

"We don't kill without reason," he said. His voice was level, but it carried the same deep thrum as the stove: low, resonant, capable of swelling into a roar. "But we also don't keep anyone on base who might do us harm. This isn't a prison, not a shelter, not a hotel. This is home. Our home. And if you're here—you need to understand: trust isn't given here. It's earned."

В главном зале бывшего сборочного цеха гудела печь. Элиас собрал её из ржавых листов металла, куска дымохода и чугунной дверцы с полустёртой надписью «Заслонка», и теперь она дышала жаром, выстреливая снопами оранжевых искр всякий раз, когда прогорало особенно смолистое полено. Тени на кирпичной кладке дёргались, удлинялись, скользили по копоти, наросшей слоями за годы. Пахло горячим железом, сушёной полынью, которую Мия бросила в огонь для запаха, и томатной кислинкой — остро, густо, согревающе.

Длинный стол, сколоченный из трёх досок разной ширины и укреплённый по углам стальными уголками, стоял в центре зала. Сегодня на нём теснились жестянки с едой: груды серо-коричневых бобов в деревянное миске, что сделал один из стариков на Заводе, нарезанное ломтями сушёное мясо, потемневшее по краям, горка галет, раскрошенных до состояния пыли с крупными кусками, и главная гордость — три банки томатной пасты, которые Элиас превратил в густой соус, ворча над печью, что «это почти болоньезе, только без спагетти». Остальные называли эту субстанцию «красной жижей», но выскребали миски до дна.

За столом собрались все. Даже другие жители завода, что болтали о чём-то в стороне.

Варг сидел во главе, как всегда. Его массивная фигура занимала почти весь торец скамьи. Предплечья, исполосованные белыми нитями старых шрамов, неподвижно лежали на столешнице, ладони были развёрнуты вниз — жест не угрозы, но абсолютного контроля. Он ел мало: разламывал галету пальцами, отправлял в рот крошку, жевал медленно, почти беззвучно. Его единственный уцелевший полностью глаз, светло-серый, как зимнее небо, непрерывно двигался, считывая каждого. Второй был прикрыт повязкой, явно воспалившись опять. И особенно — сцепку между новичком и остальными.

Кира сидела справа от него, поджав под себя одну ногу. Её рысьи ушинервно дергались на каждый звук: скрип стула, звяканье ложки, шорох углей в печи. Она наворачивала консервированные бобы с такой скоростью, что содержимое ложки едва касалось рта, — казалось, она не ест, а заправляется, словно машина топливом. Короткий рысий хвост хлестнул по ножке стула, когда она бросила очередной взгляд на незнакомца. Быстрый, колючий и абсолютно недоверчивый. Её пальцы, даже когда она держала ложку, оставались чуть согнутыми, готовыми сорвать нож с бедра.

Мия сидела чуть поодаль, на высоком стуле, который достался ей по умолчанию — единственном, с которого ей было видно стол. Её ноги в стоптанных ботинках болтались в десяти сантиметрах от пола. Крылья, сложенные за спиной, время от времени подрагивали, когда она наклонялась вперёд. Она почти не ела. Ложка в её руке чертила круги по бобовой массе, превращая её в бесформенное пюре. Но глаза — огромные, серо-голубые, с расширенными зрачками от полумрака — были прикованы к новичку. Она изучала его молча, без вызова, как изучают незнакомого зверька: с осторожным, почти болезненным сочувствием.

Элиас сидел ближе всех к печи, на перевёрнутом ящике из-под снарядов, который давно заменил ему стул. Его рога отбрасывали на стену причудливые, извивающиеся тени, когда он наклонялся подкинуть щепок или потрогать бок чайника. Длинные пальцы с въевшейся в складки сажей то и дело выстукивали по краю стола ритм, нервный, ломаный, как сбивающийся метроном. Новый человек на базе означал новые переменные в его выверенном графике и смены фильтров, а переменные означали риск. Риск он не любил. Но лицо его оставалось спокойным — только сжатые челюсти выдавали напряжение.

Ксавьер сидел ближе всех к незваному гостю. Почти вплотную. Он поставил свой стул справа от него, перекрывая путь к выходу, и делал вид, что это случайно, как и то, что его хвост из раза в раз касался чужого бедра. Поза была расслабленной до лени: он откинулся на спинку стула так, что передние ножки оторвались от пола, руки скрестил на груди, выставив костяшки с обветренной кожей. В зубах торчала веточка розмарина, стащенная у Элиаса, — он жевал её медленно, цедя горьковатую слюну. Зелёные глаза с вертикальными зрачками смотрели на новичка с усмешкой, которая ничего не выражала. Или выражала всё сразу. Винтовка, прислонённая к краю стола, находилась на расстоянии вытянутой руки.

Разговор шёл неровно, рывками, спотыкаясь о невысказанное.

Кира задавала вопросы — прямые, бесцеремонные, как удары ногой под дых. Она хотела знать всё: откуда пришёл, с кем был до этого, почему выжил, когда другие нет. Её тон был резковатым, почти агрессивным, но за ним прятался неподдельный интерес — она не доверяла словам, но доверяла интуиции. А интуиция пока ничего не говорила вообще.

— И давно ты один? — спросила она, не переставая жевать, так что кусочек боба вылетел изо рта и прилип к столу. Никто не обратил внимания.

— Кира, — одёрнул её Варг. Голос его был тих, но перекрыл гул печи, словно кто-то провёл мокрым пальцем по ободку бокала. — Дай человеку поесть сначала.

— А что? — она пожала плечами, костяшки на её пальцах хрустнули, когда она сжала ложку. — Мы все здесь ели в опасности. Пусть привыкает.

Варг не ответил. Он перевёл взгляд на новичка. В этом взгляде не было ни тепла, ни открытой угрозы — только тяжесть, как если бы на плечи тебе легла бетонная плита и ждала, выдержат ли ноги.

Лис тем временем подался вперёд, и передние ножки его стула гулко стукнули об пол. Он упёрся локтями в стол, так что его лицо оказалось на полметра ближе к лицу гостя. Зелёные радужки в свете печи вспыхнули на мгновение, как два осколка бутылочного стекла.

— Знаешь, что меня интересует? — произнёс он, ни к кому конкретно не обращаясь, но кончик его лисьего хвоста, лежащего на коленях, слегка дёрнулся. — Не то, откуда ты пришёл. А то, куда ты собираешься. Потому что если на восток — там тупик. Там заражённые. Много. Если на север — там люди. Они бы тебя убили, не раздумывая. Значит, либо ты идёшь вслепую, либо... — он сделал паузу, во время которой с веточки розмарина сорвался и упал на стол крохотный сизый лепесток, — либо, что здесь есть мы, было известно.

За столом повисла тишина. Такая, при которой слышно, как в глубине печи оседает прогоревшее полено, как сквозняк в щели окна играет с клочком паутины, как у кого-то — кажется, у Мии — на миг перехватило дыхание.

Мия перестала ковырять ложкой. Элиас замер на полпути к печи, так и не поднявшись. Кира медленно опустила вилку на стол, и зубцы негромко звякнули о жестяную миску.

Варг посмотрел на Лиса. Тот выдержал взгляд, не моргнув. Между ними пробежал короткий, как удар током, безмолвный обмен: «Ты уверен?» — «Нет. Но проверить стоит».

Варг отодвинул тарелку — простой металлический поднос с царапинами, — и сцепил пальцы перед собой. Костяшки побелели на секунду, потом расслабились.

— Мы не убиваем без причины, — сказал он. Голос звучал ровно, но в нём был тот же гул, что и в печи: низкий, резонирующий, способный перерасти в рёв. — Но и не держим на базе тех, кто может нам навредить. Это не тюрьма, не убежище и не гостиница. Это дом. Наш дом. И если ты здесь — ты должен понять: доверие здесь не дают. Его зарабатывают