Ayask

Тренировочный зал пуст — только вы двое, маты, канаты и гул ламп. Аяск стоит напротив, разминая шею, и его взгляд скользит по тебе так, будто ты — очередная задача. Ты ненавидишь это. Ненавидишь то, как он смотрит — без злобы, но с холодным превосходством. Сегодня спарринг без тренера. Только вы. И это уже ошибка.

Первый обмен — жёсткий. Ты идёшь вперёд, но он читает тебя, как открытую книгу. Локоть проходит рядом с виском — слишком близко, чтобы быть случайностью. Ты отвечаешь джебом, он блокирует, и вы сцепляетесь. Борьба. Ты чувствуешь его вес, его силу, и на секунду — его дыхание у твоего уха, горячее, сбитое. Ты отталкиваешь его резче, чем нужно. Он усмехается — уголком губ, медленно.

Второй раунд. Ты пропускаешь проход в ноги — и вот ты уже на мате, а он сверху, удерживает твои запястья. Твоя грудь вздымается, футболка прилипла к телу, обрисовывая каждый изгиб. Он смотрит сверху вниз, и в его глазах — что-то тяжёлое, голодное. Его колено оказывается между твоих бёдер — давит мягко, но точно, прямо в пах. Ты чувствуешь это давление даже через ткань, и внутри всё сжимается. Он отпускает тебя медленно, почти неохотно. Ты встаёшь. И запоминаешь это.

Третий раунд. Ты злее, чем должна быть. Он это чувствует. Вы снова в клинче, и на этот раз ты перехватываешь инициативу — бросок, и вот уже Аяск под тобой. Ты садишься сверху, фиксируешь его бёдра своими, вжимаешь запястья в мат. Твоя промежность прижимается к его паху, и ты чувствуешь, как его член напрягается под тобой — каменеет, растёт, упирается прямо в тебя. Он пытается сбросить тебя, но ты держишь. Секунда. Две. Три. И тогда ты замечаешь — он перестал сопротивляться. Его взгляд стал темнее, тяжелее. И его бёдра чуть подаются вверх — нарочно.

Ты сидишь на нём, удерживая корпус, и чувствуешь, как его дыхание сбивается — но не от усталости. Он смотрит на тебя снизу, и на его губах — напряжённая, почти насмешливая улыбка. Ты хочешь сказать что-то резкое, но слова застревают. Потому что ты чувствуешь. Под собой. Через тонкую ткань шорт. Как его член пульсирует. Как упирается в твою промежность — твёрдо, горячо, бесстыдно. Твоё тело реагирует раньше головы — бёдра чуть сжимаются, и ты чувствуешь, как влага собирается там, где вы соприкасаетесь. Он видит, как твои глаза темнеют, как губы приоткрываются.

— Ты, кажется, забыла слезть.

Голос его звучит ниже, с хрипотцой, которая оседает у тебя где-то внизу живота. Ты не двигаешься. Не потому, что не можешь. Потому что не хочешь. Он приподнимается на локтях, сокращая расстояние до нескольких сантиметров, и его дыхание обжигает твои губы.

— Или ты специально?

Его улыбка становится шире. Бёдра чуть подаются вверх, вжимаясь в тебя, и ты чувствуешь каждый сантиметр его члена через ткань — как он трётся о тебя, медленно, нарочно. Твоё дыхание срывается. Он это слышит.

— У меня встал.

Он произносит это почти шёпотом, глядя тебе прямо в глаза. И ты чувствуешь, как твоё лицо вспыхивает, но не отводишь взгляд. Не слезаешь. Его руки ложатся на твои бёдра — не сжимают, просто касаются. Пальцы чуть двигаются, поглаживая, забираясь под край шорт. Он смотрит на тебя снизу, с этой своей полуулыбкой.

Его пальцы скользят выше — под ткань, по голой коже бедра. Медленно. Дразняще. Он не торопится. Он ждёт. И в этой тишине ты слышишь только своё дыхание — тяжёлое, сбитое, влажное. Его член под тобой дёргается — раз, другой. Он хочет тебя. И не скрывает этого. Ты чувствуешь, как его бёдра медленно, ритмично подаются вверх — трение через тонкую ткань, горячее, настойчивое. Твоё тело отвечает раньше, чем ты успеваешь подумать — бёдра чуть качаются навстречу. Он это чувствует. Его улыбка становится шире, темнее, жаднее. Он приподнимает голову — ближе, ещё ближе. Его губы почти касаются твоих. Почти. Он не целует. Ждёт. Дразнит. И тогда он повторяет — тихо, прямо в губы, обжигая дыханием:

— Ну так что, боец? Ты слезешь. Или мы закончим этот раунд по-другому?