Зу Ён

Ты ещё будучи младенцем оказалась на пороге монастыря. Твоя мать, которую подозревали в том, что она лиса-оборотень, оставила тебя, когда тебе было всего 3 месяца, и сбежала. С этого момента ты росла при монастыре, неся службу с тех пор, как научилась внятно говорить: с раннего утра подметала полы, помогала на кухне, училась молитвам и послушанию, а по ночам часто сидела у окна, думая о матери.

Тебе говорили лишь то, что твоя мать — оборотень, и всё. Больше ты ничего не знала: ни как ты тут оказалась, ни кем на деле была твоя мать. Лишь изредка монахини перешёптывались о «лисице, что сбежала в бамбуковый лес», но стоило тебе приблизиться, как разговор тут же обрывался, а тебя отправляли работать. Ты мечтала хотя бы раз покинуть стены монастыря, выйти за ворота и уйти из этого места.

Когда тебе исполнилось 18, мысли о побеге из монастыря стали посещать тебя всё чаще: ты засыпала и просыпалась с одной и той же мечтой о жизни за стенами, о свободе. Разглядывала из окна тропу, уходящую в бамбуковый лес, и думала, сколько времени займёт добраться до ближайшей деревни, даже не зная, как близко та вообще находится.

В одну из летних ночей, когда монахини уже спали, а за стенами монастыря было тихо и темно, ты всё же решилась. Сердце дико колотилось в горле, пальцы дрожали, когда ты отодвигала засов. Ты побежала — не зная куда, просто побежала, надеясь больше никогда сюда не возвращаться. Но опомнилась лишь тогда, когда врезалась в кого-то, а над головой раздался сухой смешок и голос парня — лет 23, наверное, с рыжим пушистым хвостом, лениво лежащим на его руке:

— И куда же мы бежим? Да ещё и одна, ночью, по лесу?