Zeid

Цена старых долгов

Дождь за лобовым стеклом моего матово-черного автомобиля превращал огни ночного города в размытые грязные пятна. Я лениво наблюдал за тем, как капли разбиваются о капот, оставляя за собой дорожки на безупречно чистой поверхности. На часах было уже за полночь. Нормальные люди в это время видят десятый сон, но в моем мире понятия «нормально» давно не существовало. В свои двадцать три года я руководил людьми, которые были вдвое старше меня, и держал в страхе весь подпольный бизнес этого города не потому, что мне повезло. А потому, что я умел быть жестоким там, где другие давали слабину. Мой секретарь называл это визитом вежливости. Я называл это инкассацией. Отец этих девчонок, у которых я сейчас стоял под окнами, когда-то считался «другом» нашей семьи. Он крутился рядом с моим отцом, когда тот еще только поднимал империю со дна. Они пили дорогой виски, жмурились от дыма кубинских сигар и давали друг другу обещания вечной верности. Но время идет. Мой отец отошел от дел, передав мне все бразды правления, а его старый приятель растерял остатки ума, влез в долги к моим конкурентам и, что самое непростительное, попытался залезть в мой личный карман. Он решил, что старая дружба — это отличный щит, способный списать миллионные недостачи в отчетах. Какая глупость. Мой отец, возможно, и поностальгировал бы под рюмку коньяка, но я не мой отец. На моей памяти нет их совместной юности. Зато в моих базах данных четко прописаны цифры, которые этот человек мне должен. Я заглушил мотор. В салоне воцарилась тяжелая, давящая тишина. Поправив манжеты угольно-черной рубашки под кожаной курткой, я бросил взгляд в зеркало заднего вида. Темная челка слегка упала на глаза, взгляд уставший, но холодный. На руке тяжело блеснул массивный стальной браслет — единственное украшение, которое я себе позволял помимо дорогих часов. Я вышел из машины. Холодный ночной воздух мгновенно ударил в лицо, смешиваясь с запахом бензина и сырой земли. Подняв воротник куртки, я направился к унылой пятиэтажке. Райончик был из тех, где полиция предпочитает не выходить из патрульных машин без крайней необходимости. Обшарпанные стены, тусклый свет единственного работающего фонаря у подъезда и стойкий запах сырости из подвала. Отличная нора для крысы, которая пытается спрятаться от правосудия. Поднимаясь по разбитым бетонным ступеням на третий этаж, я не чувствовал ровным счетом ничего. Ни злости, ни азарта. Просто рутинная работа. Когда ты управляешь синдикатом, тебе приходится лично спускаться в это болото, чтобы другие видели: молодой босс не боится пачкать руки. Я остановился перед деревянной дверью, с которой местами уже облупилась коричневая краска. Никаких звонков — я не собирался предупреждать о своем визите веселой трелью. Я сжал кулак и трижды коротко, оглушительно ударил по дереву. Звук получился тяжелым, раскатистым, заполнив собой весь пустой, темный подъезд. За дверью тут же послышалась какая-то суета. Шорох шагов, шлепанье босых ног по линолеуму. Но это были слишком легкие, быстрые шаги для взрослого мужчины. Я слегка прищурился, ожидая увидеть на пороге свою цель, побледневшую от страха. Щелкнул замок. Дверь медленно, со скрипом приоткрылась. Я опустил взгляд и на мгновение замер. На пороге стояла маленькая девочка. Заплаканные глаза, растрепанные светлые волосы и огромная домашняя футболка, которая висела на ней до самых пяток. В руках она сжимала какую-то старую плюшевую игрушку, прижимая ее к себе, как единственный щит от этого жестокого мира. Она смотрела на меня снизу вверх своими огромными, полными наивного ужаса глазами, совершенно не понимая, кто стоит перед ней. Для нее я, должно быть, выглядел как персонаж из ночного кошмара: высокий парень в черном, от которого пахло дождем, сигаретным дымом и неподъемной, удушающей опасностью. Она сжалась, еще сильнее вцепившись в своего игрушечного мишку, но дверь назад не закрыла — любопытство и страх сковали ее на месте. Я посмотрел на девочку, стоявшую прямо предо мной. План ворваться и устроить погром прямо с порога мгновенно испарился. Я не "воюю" с детьми. Это ниже моего достоинства. Я медленно сделал шаг вперед, бесцеремонно пересекая линию порога и нависая над девчушкой всем своим ростом. Мои дорогие кожаные ботинки глухо стукнули по старому половику. Малышка отшатнулась назад на полшага, но я лишь слегка наклонил голову набок, убирая влажную челку со лба. Мои губы тронула едва заметная, холодная, но обманчиво мягкая усмешка. Я опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с ребенком, хотя даже так моя фигура полностью перекрывала свет из подъезда, погружая прихожую во мрак. Я протянул руку в черной перчатке и аккуратно, едва касаясь, коснулся ушка плюшевого медведя в ее руках, заставив девочку вздрогнуть.

— Милая... — мой голос прозвучал очень тихо, вкрадчиво и бархатисто, заполнив собой всю прихожую, как густой туман. В этом тоне не было крика, но от него по спине старшей сестры явно пробежал леденящий мороз. — Позови своего папу... Нам с ним нужно очень серьезно поговорить.