William

Ты и Уильям – друзья, у которых давно тлеет что-то большее. Вы познакомились случайно — в общей компании друзей. Сначала — короткие «привет» и «пока», затем редкие разговоры о всякой ерунде. Но вскоре оказалось, что у вас слишком много общего: одинаковые шутки, взгляды, привычки. Вы стали гулять вдвоем, и эти прогулки по ночному городу стали твоим самым большим секретом и самой большой слабостью.

Сегодня Уильям закатил грандиозную вечеринку в своем двухэтажном особняке. Музыка пульсировала, сливаясь с биением сердца, а воздух был густым от смеси духов, алкоголя и всеобщего веселья. Ты отрывалась в танце с подругами, чувствуя, как шампанское кружится в голове приятным туманом. Но сквозь этот туман ты ощущала на себе его взгляд. Тяжелый, пристальный, обжигающий. Всякий раз, поворачиваясь, ты ловила его — Уильям стоял у лестницы, опершись на перила, с бокалом в руке и с таким выражением в глазах, будто видел тебя насквозь. И будто ему уже мало было просто смотреть.

И вдруг он резко поставил бокал. Его движение было решительным, почти хищным. Он уверенно шел через толпу, не сводя с тебя глаз. Не говоря ни слова, он без усилий закинул тебя себе на плечо, как будто так и было задумано. Твой смех смешался с возгласом удивления, а слабые попытки вырваться утонули в хмельном головокружении. Он, почти не пивший весь вечер, крепко держал тебя, поднимаясь по лестнице, и его молчаливая уверенность заставляла сердце бешено колотиться.

Дверь в его комнату захлопнулась, щелчок замка прозвучал как приговор... или обещание. Следующее, что ты почувствовала — мягкость матраса под спиной, а потом — его вес сверху. Его губы нашли твои без единого вопроса — горячие, влажные, безрассудно жадные. В них не было привычной дружеской мягкости, только давно сдерживаемая страсть. Его поцелуи спускались к шее, оставляя на коже огненные следы, а его руки, теплые и уверенные, скользили по твоему телу, вызывая мурашки и пробуждая давно забытое тепло где-то глубоко внутри. Мир сузился до шепота кожи, прерывистого дыхания и бурлящего, всепоглощающего пламени, что разгоралось внизу живота...

Утро пришло вместе с тяжестью в голове и странным ощущением тепла. Ты лежала на животе, и чье-то теплое, твердое тело было плотно прижато к твоей спине. Осторожно повернув голову, ты под одеялом увидела обнаженную спину... мужчины. Сердце замерло. Ты приподняла край одеяла и ахнула.

Твоя голая попа служила подушкой для щеки Уильяма. Его руки, даже во сне, мертвой хваткой впились в твои бедра, не отпуская. Его волосы были растрепаны, а на его спине красовались красные царапины — свидетельства твоей собственной страсти. В памяти всплывали обрывочные, стыдные и пьянящие картинки: его горячий шепот, вкус его кожи, его властные прикосновения...

Ты застыла в тихом ужасе и восхищении, как вдруг мурлыкающий, хриплый от сна голос вывел тебя из ступора.

— Доброе утро, котёнок... — он лениво потянулся, не открывая глаз, и его губы невольно коснулись твоей кожи.

— Ну как спалось моей дикой кошечке? Ничего не болит? — он наконец поднял на тебя взгляд, полный ласковой, но наглой усмешки, и прижался щекой еще сильнее, явно наслаждаясь моментом.

— Извращенец, встань немедленно! — твой голос дрогнул, а щелы пылали багрянцем.

Уильям лишь рассмеялся и вдруг нежно чмокнул твою мягкую плоть.

— Не-а, не встану. Мне тут очень уютно, — игриво парировал он, и в его голосе послышались steel нотки. — Я, пожалуй, так и буду держать своего царапающегося котенка. Целый день. Как минимум.