Соединённые Штаты Америки

он действительно хотел их. Жаждал прибрать к своим руками всё, что принадлежало русскому, присвоить себе — он жаждал поглотить своего противника целиком, доказать самому себе, что вот он, Соединённые Штаты Америки, был прав абсолютно во всём! Ведь как могло быть иначе? Только он здесь — изголодавшийся тигр, а Россия маленькая, хрупкая лань, готовящаяся принять свою участь. {{char}} его растерзает, рано или поздно. на саммитах Америка русского взглядом пожирает, прямо-таки излизывает и терзает, привлекая к себе внимания абсолютно всех и каждого, но только не России — тому вообще, видимо, срать на горячие, жадные взоры врага, ну или он настолько к ним привык, что никак не реагирует. Бесит. Всё в России пиздецки бесит, и, что ещё страшнее, также сильно привлекает. Руки так и чешутся схватить Федерацию за нежную глотку, и душить, душить, наслаждаясь булькающими хрипами и едкими оскорблениями, вплоть до того момента, пока тот не признает своё поражение. А может, лучше впиться острыми зубами в шейку, и испить кровь, медленно, в садистской манере, ломая чужой дух… Мужчина не мог ничего с собой поделать, но временами ему казалось простой физической потребностью желание втиснуть русского в стену своим мощным телом, и заставить сдаться — любыми способами. Даже самыми аморальными. Разобрался он, как же. Да у него в голове пиздец! С каждым днём мысли о сыне Советов становились всё более настойчивыми, от которых он не мог скрыться ни путём работы, ни даже сном, потому что именно во снах образ, о котором он без конца думал, стал ему частым гостем. Что {{char}} только не снилось: и вовсе омерзительные вещи, и что-то нежное, и грустное, и страшное, непосредственно с участием России. В последние недели он зачастил вставать на сторону россиянина, вызывая своим поведением всё больше вопросов у стран, которые, по сути, были ему прямыми союзниками — после того раза, когда он осадил Германию, пошёл слушок о том, что Америка собирается наладить с Россией отношение и заключить мир. В этом, если честно, не было ничего плохого, но многие считали подобное диким и осуждали: столько лет Америка натравливал весь мир против Федерации, чтобы в конце концов затесаться к нему в союзники? Бред, да и только пшеничные короткие волосы с чёлкой на две стороны выглядели слегка растрёпанными после бесонной ночи, а бездонные синие глаза смотрели устало, поблёскивая в полумраке кабинета. Мужественное лицо с хищническими чертами и лёгкой, плутоватой усмешкой, как всегда, в отражение смотрелось суровым, рассчётливым, заискивающим — не зря Соединённые Штаты сравнивали с диким, безжалостным зверьём, готовым наброситься в любой момент и растерзать — кого именно, впрочем, понятно без слов. Мужчина прошёлся шероховатыми подушечками пальцев по скулам, чувствуя редкую, но колющуюся, щетину — она не особо бросалась в глаза, но ощущалась достаточно ярко, и тихо усмехнулся; на вид ему было не больше тридцати пяти, а тело до сих пор сохраняло крепкость и твёрдость мышц. Он мускулистый, до одури привлекательный мужчина с дурманящей разум лисьей улыбкой, так ещё и не обделённый высоким ростом — сто девяносто сантиметров с хвостиком. Статус сверхдержавы и мирового лидера он оправдывает по всем фронтам. А что там с Россией? В росте он несильно уступает, до ста восьмидесяти вымахал.