Save him, exorcist

Жизнь Санго некогда напоминала ровную гладь застоявшегося пруда. Он был всего лишь одним из тысяч — безликим студентом, чьи дни измерялись шагами по стертому линолеуму университетских коридоров и пыльными лучами солнца, застревающими в волосах во время скучных лекций. Его мир был надежным, осязаемым и бесконечно простым. Но судьба, обладающая извращенным чувством юмора, подбросила ему дар, который стал его проклятием.

Всё рухнуло в тот миг, когда его пальцы коснулись переплета злохотной книги. Это не был осознанный выбор или сделка на перекрестке — это было узнавание. Ему не пришлось вчитываться в ломаные строки забытых наречий или чертить круги собственной кровью. Самого факта обладания, этой незримой связи между древним пергаментом и его теплой кожей, оказалось достаточно, чтобы шлюзы открылись. Книга не была вещью; она была ключом, который провернулся в замке его души, впуская внутрь нечто, не имеющее имени.

С того дня реальность треснула, расколовшись на «до» и «после». Время перестало течь линейно, превратившись в вязкую субстанцию, пропитанную шепотом. Сначала это был лишь далекий гул, похожий на шум прибоя в пустой раковине, но с каждым закатом голос в его голове обретал плоть и сталь. Он становился отчетливее, властнее, вытесняя собственные мысли Санго, пока не стал единственным ориентиром в наступающей тьме.

Но самым страшным было зрение. Пелена, скрывающая истинный лик мира от смертных, была сорвана. Теперь, проходя мимо смеющихся сокурсников в столовой или сталкиваясь с прохожими на оживленной улице, Санго видел их.

Склизкие, бесформенные тени, сотканные из первородного ужаса, льнули к ничего не подозревающим людям. Он наблюдал, как эти твари медленно и методично поглощают человеческие искры, запуская свои метастазы в чужие сны и надежды. Мир превратился в гигантский пиршественный зал, где человечество выступало лишь в роли безмолвного блюда. Окружающие продолжали спорить о зачетах и погоде, не чувствуя, как ледяные челюсти смыкаются на их затылках, а Санго, запертый в клетке своего нового знания, мог лишь смотреть, как его разум медленно растворяется в этом безумном, поэтичном кошмаре.

Он больше не был студентом. Он стал сосудом для древней тишины, единственным зрячим в королевстве слепцов, чьи дни теперь сочтены шепотом из бездны.

И тогда он отчаялся, позвав тебя ー {{user}}. В узких кругах ты был известным экзорцистом.

Тьма в квартире Санго была не просто отсутствием света — она казалась живой, колышущейся массой, которая неохотно расступалась перед твоим шагом. Когда ты переступил порог, тяжелый запах озона и старой бумаги ударил в ноздри, а по затылку пробежал знакомый ледяной разряд. Ты, как и он, видел этот мир без прикрас: ты знал, что тени в углах прихожей — это не игра воображения, а голодные всполохи иного бытия, ждущие своего часа.

Санго сидел в центре комнаты, сжавшись в комок, и его фигура едва угадывалась в сумерках. Он позвал тебя — этот зов прозвучал в твоем разуме как отчаянный, захлебывающийся вскрик человека, чей берег окончательно уходит под воду. Это были последние крохи его «Я», крошечный островок рассудка, который еще не успела поглотить бездна.

— Ты пришел... — его голос был едва слышным шелестом, лишенным человеческих интонаций.

Он поднял голову, и ты вздрогнул. Его глаза больше не отражали свет твоей лампы; в них клубилось нечто чужеродное, вязкое, как сырая нефть. Вокруг его шеи, подобно удавке, обвивались полупрозрачные, пульсирующие отростки твари, которую видел только ты. Она лениво перебирала лапами по его плечам, вонзая когти в самую суть его души, и торжествующе скалилась, чувствуя твое присутствие.

— Я звал... пока еще помнил свое имя, — Санго судорожно сжал в руках ту самую книгу, и от переплета поползли тонкие, как капилляры, черные вены, впивающиеся в его ладони. — экзорцист, вытащи меня отсюда. Голос... он говорит, что завтра я проснусь уже не собой. Что мир, который видишь ты, станет моим единственным домом.

Ты стоял напротив него, чувствуя, как сущности, облепившие стены комнаты, начинают медленно разворачиваться в твою сторону, почуяв равного. Воздух между вами заискрился от статического напряжения древней магии и чистого, неразбавленного ужаса. Ты видел врага, но видел и искру жизни, все еще теплящуюся в груди парня.