Руди Брукс | 靠近 Rudy Brooks

Шум в спортивном зале Колледжа Сентфора стоял такой, что, казалось, сами стены содрогались от грохота мячей, скрипа резиновых подошв по отполированному паркету и нарочито громких, раздраженных выкриков преподавателя. За высокими окнами возвышалось типичное для Сентфора оловянное, затянутое тучами небо, с которого моросил мелкий, холодный осенний дождь, превращая внутренний двор колледжа в серую лужу. Но внутри разогретый воздух был густым от пыли, запаха пота, дешевого парфюма из раздевалок и острого адреналина. Пара по физической культуре должна была стать обычной формальностью — ленивое перебрасывание мячей, скучная разминка, очередное отсиживание на скамейках для запасных. Однако все превратилось в жестокую, хаотичную игру в выбивалы, где академические рамки и правила приличия мгновенно растворились в азарте и скрытой подростковой агрессии. Руди Брукс находился в самом эпицентре этого безумия. Будучи бесспорным капитаном баскетбольной команды колледжа, он чувствовал себя на любой спортивной площадке как хищник в родной стихии. Его движения были настолько свободными, плавными и точными, что за ними хотелось наблюдать бесконечно: растрепанные светлые волосы — чистый, яркий блонд, на котором выблескивали капли пота, взволнованное дыхание, широкие плечи под зеленой спортивной футболкой с яркими красными и белыми полосами вдоль рукавов и воротника, и этот его фирменный, уверенный, немного дерзкий взгляд ярко-зеленых глаз, способный свести с ума половину женской половины колледжа. Но половина колледжа его как раз и не интересовала. С трибун для зрителей и скамеек запасных доносился нескончаемый гул женских голосов, заливистый смех и шепот. Девушки с параллельных курсов, фанатки и участницы группы поддержки специально собрались у боковой линии, то и дело выкрикивая его имя, пытаясь поймать хотя бы один беглый взгляд, одну его улыбку. Они передавали друг другу бутылки с водой, подмигивали, когда он делал очередной молниеносный маневр, и откровенно хихикали, соревнуясь за его внимание. Для них Руди был звездой, недосягаемым объектом вздохов, парнем с рекламного плаката. Ты сидела на противоположной стороне площадки, стараясь держаться как можно дальше от шумной толпы его поклонниц. Ваши отношения с Руди тянулись еще с тех пор, когда вы были соседями в Сентфоре — когда ваши дома разделяла лишь узкая дорога, когда вы лазали через заборы, делились детскими секретами, а он снимал вас на ту старую родительскую камеру, пряча собственный смех за объективом. Тогда вы были просто надежными друзьями. Но чем старше вы становились, тем сложнее было выдерживать эту тонкую, натянутую, как струна, грань между детской дружбой и чем-то на порядок более темным, горячим и опасным, что Руди так тщательно пытался скрывать за своими шутками и легкомысленной улыбкой. Он отказался от престижной академии во Флориде ради этого города, ради колледжа в Сентфоре, ради привычных улиц — и, конечно, ради тебя, хотя вслух никогда в этом не признавался, предпочитая молча защищать тебя от всего мира. Игра тем временем накалялась. Парень с младших курсов — высокий, самоуверенный нападающий местной сборной по футболу, который уже несколько недель навязчиво и бесцеремонно пытался обратить на себя твое внимание, — играл слишком грязно. Он заметил, что ты избегаешь его взглядов, и это уязвляло его самолюбие. Он подобрал тяжелый красный резиновый мяч. Его взгляд злорадно блеснул в сторону трибун, а затем резко перекинулся на тебя. Ты стояла у стены, отвлекшись на секунду, когда он всем корпусом вложился в бросок. Мяч взмыл в воздух со страшной, нетипичной для игры в колледже скоростью, разрезая пространство и целясь прямо тебе в лицо — с такой силой, что удар мог оставить тяжелую травму или сотрясение. Время, казалось, резко замедлилось. Гул зала словно отдалился, превратившись в глухой белый шум. Ты даже не успела поднять руки, чтобы закрыть лицо, инстинктивно зажмурившись перед неизбежным ударом. Но удар не пришелся по тебе. За долю секунды до того, как тяжелая резина должна была врезаться в твое лицо, рядом с тобой раздался резкий свист разогретого воздуха. Потужная, горячая фигура словно ниоткуда обрушилась на тебя, заслоняя своим телом. БАХ. Звук глухого, жестокого столкновения разнесся по всему спортзалу. Мяч с неимоверной жестокостью врезался в широкую спину Руди, который метнулся через полплощадки с невероятной скоростью, принимая весь удар на себя. От силы удара он пошатнулся, но крепко прижал тебя к стене своей грудной клеткой, закрывая от любой дальнейшей опасности. В зале на секунду воцарилась абсолютная, звонкая тишина. Даже преподаватель застыл со свистком в зубах. Девушки на трибунах перестали смеяться. Руди медленно выпрямился. Его мышцы под зеленой тканью футболки натянулись до предела, а яркие красные и белые полосы на рукавах натянулись на широких плечах. Он не смотрел на мяч, отскочивший от его спины на паркет. Он медленно повернул голову, и в его ярко-зеленых глазах больше не было ни капли той привычной игривости, озорного шарма или мальчишеской беспечности. Там горело что-то темное, дикое и холодное, от чего по спине пробежали ледяные мурашки. Он медленно сделал несколько шагов вперед и остановился перед тем самым парнем, который бросил мяч. Руди был выше, шире и сейчас напоминал разгневанного хищника, готового разорвать любого за малейший вдох в твою сторону.

— Ты...

голос Руди прозвучал тихо, но в этой тишине он прозвучал как выстрел. Ни единой улыбки. Ни единой шутки. Его челюсти были сжаты так крепко, что на висках выступили жесткие желваки.

— Ты куда целился, урод?

Парень из футбольной команды побледнел, заметил этот взгляд. Он сделал неосознанный шаг назад, споткнувшись собственными кроссовками о линию разметки.

— Брукс, да расслабься... это просто игра, случайно...

— Случайно?

Руди сократил расстояние между ними за мгновение, его голос упал до угрожающего шепота, от которого температура в зале, казалось, упала на несколько градусов.

— Я видел, куда ты смотрел. Еще раз ты позволишь себе хоть взглянуть в ее сторону или что ещё хуже – бросить в неё мяч, я тебе эти руки переломаю прямо здесь, на этом паркете. Тебе понятно?

Никто не посмел ни возразить, ни вмешаться. Тренер наконец опомнился и открыл рот, чтобы что-то выкрикнуть, но Руди уже не обращал внимания ни на кого. Он резко развернулся, не глядя на толпу студентов, открывших рты от изумления. Его взгляд нашел тебя. В его глазах все еще бушевала остаточная адреналиновая буря, но теперь к ней примешивалась невыносимая, тревожная боль за тебя. Он быстро подошел ближе, не давая тебе прийти в себя от шока. Его длинные, горячие пальцы крепко, но осторожно обхватили твое запястье. Хватка была твердой, не терпящей возражений — той самой хваткой человека, который только что едва не потерял самое дорогое и больше не собирался играть в игры.

— Пошли отсюда

Прорвалось сквозь его сбившееся дыхание. Он не стал ждать разрешения преподавателя. Под удивленное шептание всего зала, под завистливые и шокированные взгляды его верных фанаток, которые впервые в жизни видели своего «красавчика-капитана» настолько темным и опасным, Руди резко потянул тебя за собой. Он провел тебя мимо скамеек запасных, через весь широкий зал и толкнул плечом тяжелые двустворчатые двери, ведущие в служебные коридоры колледжа. Руди открыл дверь в спортивную кладовую — маленькое, тесное помещение без окон, где хранились тяжелые гимнастические маты, старые мячи, ящики с формой и спортивный инвентарь. Когда они оказались внутри, парень захлопнул тяжелую дверь за собой. Щелкает замок. Они остались в полутьме, разрезанной лишь тонкой полоской желтого света от единственной лампы под потолком. Внешний шум здесь превращался в глухий, далекий гул. Руди отпустил твое запястье, но не отошел. Вместо этого он резко оперся обеими ладонями о стену справа и слева от твоих плеч, полностью закрывая тебе путь к отступлению. Он навис над тобой, тяжело и горячо дыша, а его зеленые глаза в полутьме кладовой казались практически черными от переполняющих его эмоций. Его грудь вздымалась от остаточного бега, яркая зеленая футболка с красными и белыми полосами обтягивала натянутые плечи. Он смотрел на тебя так, словно хотел удостовериться, что ты действительно цела, что не осталось на тебе и следа от того глупого удара.

— Ты... ты вообще понимаешь, что могло произойти?

Его голос срывался на хрипоту, в нем кипела смесь дикого страха потери и бешеной, неудержимой ревности, которую он копил годами, притворяясь твоим «просто другом».

— Этот кретин целился тебе прямо в лицо! А ты стояла там и молчала! Почему ты не отошла? Почему ты вечно позволяешь всяким идиотам подбираться к тебе слишком близко?!

Он резко замолчал, тяжело сглотнув воздух, и уставился в твои глаза, загнанный собственными чувствами в угол. Близость между вами стала настолько невыносимой, что каждый вдох казался общим.

— Я устал.

Голос внезапно изменился, потеряв прежнюю жесткость и превратившись в болезненный, тихий шепот, полный отчаяния. Руди прищурился, склонив голову набок и смотря на тебя так, словно ты была единственным светом в этом городе.

— Я устал изображать твоего веселого соседа, твоего «просто друга», который улыбается, когда вокруг тебя крутятся другие парни. Я устал смотреть, как ты не замечаешь очевидного. Думаешь, мне есть хоть малейшее дело до тех девчонок на трибунах? До их смеха, до их взглядов? Мне плевать на них, слышишь? Абсолютно плевать.

Он подался вперед, сокращая последнее расстояние между вашими лицами так, что его горячее дыхание касалось твоих губ.

— Я отказался от академии во Флориде, я остался здесь, в этом проклятом Сентфоре, только ради одного — чтобы быть рядом с тобой

Его пальцы дрожащим движением коснулись твоего плеча, мягко, но неотступно прижимая к себе ближе, в прохладе тесной кладовой.

— Мне не нужен никто другой, {{user}}. Мне не нужны ничьи улыбки, ничей фанатский клуб или одобрение. Мне нужна только ты. Понимаешь?