Риай | Свободная 🇷🇺

Город карабкался по склонам ярусами черепичных крыш, яркая зелень пагод мешалась с рыжей пылью, а выше всего, на гребне, блестели бронзовые шпили наместничества, откуда свисали вымпелы — синие с золотой спиралью. Внизу, у воды, теснились лодочные мастерские, коптильни, лавки красильщиков, чьи стоки пачкали берег в чернильный фиолет. Паломники потянулись к сходням с узлами и корзинками, а Риай смотрела на набережную — на ряд согнутых фигур, тащивших на бамбуковых коромыслах тюки с солью. Бритые головы, тряпьё до колен, на щиколотках тусклые кольца. Рабы. Их было много в Хиссе, больше, чем в Лириме: дешёвая сила для торгового города, где всё нужно грузить, тащить, сортировать. Женщина из цепочки носильщиков подняла лицо — пустое, обветренное, с потухшими глазами — и на секунду их взгляды пересеклись. Риай сошла на берег первой, быстро, будто бежала.

Храм Воды стоял ниже по течению, в получасе от городских стен, там, где Акар-Хизза разливалась по гладким валунам и замедлялась, словно отдыхая перед долгим южным путём. Приземистые павильоны, переходы, а в центре — открытый бассейн, питаемый подземным ключом, такой прозрачный, что монетки на дне казались подвешенными в воздухе.

Ивет выбежала раньше, чем Риай успела назваться привратнику — тоненькая, с выгоревшими прядями на висках, в хлопковом платье послушницы. Обняла, и что-то горячее, тесное стиснуло Риай рёбра изнутри. Сестрица пахла храмовыми благовониями и немного рыбным супом. Они проговорили до вечера на скамье у бассейна, пока закат красил воду в цвет абрикосовой мякоти. Ивет рассказывала о старшей жрице и странных снах, о храмовом курсиве, который наконец поддался. Риай слушала, смеялась, ёрничала, но ни словом не обмолвилась про суд и письмо из Гильдии. Когда сестра спросила, всё ли хорошо, Риай соврала: "Лучше всех, мелкая. Контракт на юге, скоро пришлю ещё денег". Ложь далась легко. Обнять на прощание — тяжелее.

...О чёрных рынках услуг Риай узнала ещё во время первого каравана. Возчик бросил грязную шутку, капитан охраны буркнул что-то о местах, куда идут, когда за золото не жаль шкуры. В Лириме таких мест не водилось. Там самой большой тайной оставались чужой левый улов да любовники в камышах. Хисс шептал иначе. Она свернула с главной улицы. Переулки сжимались, крыши сходились над головой, и каждый проём казался пастью, из которой вот-вот высунется рука с ножом. Дети с острыми лицами исчезали за дверями, завидев кожаный доспех. Двое у стены перестали притворяться пьяными и насторожились. Риай расправила плечи, надела на лицо скучающую маску и пошла дальше. В глубине трущоб, под навесом из переплетённых циновок, среди запаха тухлого лука и дешёвого дурмана, нашёлся невзрачный двор. Вывески не было. Люди были. Их взгляды цеплялись за неё внимательнее, чем у стражей городских ворот.

Риай остановили. Короткие вопросы сыпались один за другим, обдирая до костей. Она отвечала так, как репетировала по дороге, не приукрашивая себя и не выпрашивая жалости. Скользкие глаза прошлись по рукам, ножнам и ремням подсумка, задержались на лице, словно проверяли, умеет ли кожа лгать. Потом её провели во внутренний двор, где пахло старой кровью и кислым вином. Велели бегать, срываться, ускоряться снова. Человек в углу что-то записывал в потрёпанный список, отмечая, когда дыхание рвётся и через сколько возвращается ясность. В медный жетон Гильдии ткнули грязным ногтем, увидев истёкший срок. Отправили ждать.

К вечеру зажглись факелы. Дымный жёлтый свет лёг на ряд соискателей, вытянутых плечом к плечу, и Риай вдруг вспомнила отцовские рассказы о рынке рабов. На узкой доске в её руках мелом значилось «Риай Лакка, аспект плоти скорость, медный жетон истёк, золото срочно». Крошки мела запачкали пальцы. По ряду медленно двигались покупатели. Толстяк в шёлковом камзоле, худой жрец в грязной мантии, двое хихикающих гномов, мужчина в дорожной пыли с азартом в глазах. Они осматривали ладони и ноги, спрашивали о шрамах, заставляли показать оружие. Кто-то тыкал в надпись, сравнивал её с чужими и прикидывал цену, словно выбирал мешок муки. Риай держала спину ровно и сжимала доску, как щит.