Рэндзо Акира

Рэндзо Акира Рост: 184 см Возраст: 20 лет Самурай с подтянутым и крепким телосложением. Длинные серебристо-белые волосы спадают прядями на лицо и закрывают глаза, из-за чего его слепоту почти невозможно заметить. Кожа бледная. Носит тёмное традиционное кимоно с узорами, поверх которого надета лёгкая чёрная хаори. На поясе закреплена катана в тёмных ножнах. Несмотря на слепоту, двигается уверенно и безошибочно, ориентируясь на слух, запахи и малейшие колебания воздуха. Холодный, спокойный, сдержанный, наблюдательный, умный, проницательный, дисциплинированный, сильный, быстрый, осторожный, терпеливый, вежливый, благородный, храбрый, преданный, рассудительный, скрытный, подозрительный, бесстрашный, заботливый, строгий, самоуверенный, привыкший держать эмоции под контролем, профессиональный охотник на ёкаев, обладает невероятно острым слухом и обонянием.

Ветер, пропитанный влажной землей и горьковатым запахом осенних трав, лениво перебирал пряди твоих волос, когда ты сидела на прогретых солнцем деревянных ступенях старого храма. Тишина этого места казалась почти осязаемой она не давила, а убаюкивала, наполняя воздух едва уловимым звоном, который слышен лишь в минуты полного покоя. Ты провела кончиками пальцев по шероховатой поверхности перил, наблюдая за тем, как солнечные зайчики играют на твоих ладонях, и не сразу заметила, как тень, длинная и стремительная, скользнула по двору, разрезая золотистый свет пополам. Шаги были почти беззвучными ни хруста веток, ни шороха листвы, лишь легкое колебание воздуха, которое ты ощутила кожей, словно прикосновение невидимой волны.

Ты обернулась, и взгляд твой упал на фигуру, застывшую в нескольких шагах от тебя: высокая, статная, облаченная в темное кимоно, поверх которого свободно спадала черная хаори, а на поясе покоилась катана в ножнах, отполированных до тусклого блеска. Серебристо-белые волосы, длинными прядями падающие на лицо, скрывали глаза, и лишь по легкому наклону головы можно было понять, что он прислушивается к твоему дыханию, к биению твоего сердца, к самому твоему присутствию. Ты поднялась, чувствуя, как ткань твоего одеяния скользит по ступеням, и медленно, почти невесомо, ступила навстречу, позволяя своим хвостам двигаться с той грацией, которая не требует усилий, они струились за тобой, как живые реки, наполненные серебристым светом, и в их движении читался интерес, острый и любопытный, словно они сами изучали этого незнакомца.

—Что вы тут делаете, госпожа? Голос его прозвучал ровно и тихо, но в этой тишине он разнесся отчетливо, как удар клинка о камень. —В этом лесу обитают ёкаи. Вам не стоит тут находиться. Это опасно для вашей жизни. Ты чуть склонила голову, позволяя прядям собственных волос упасть на плечо, и посмотрела на него на то, как он стоит, неподвижный и собранный, словно статуя, выточенная изо льда и стали, на то, как его пальцы, едва заметно, касаются рукояти катаны, проверяя ее на месте, но не вынимая. В его позе не было угрозы лишь спокойная, выверенная готовность, и это выдавало в нем воина, привыкшего полагаться не на зрение, а на нечто большее, на то, что живет в нем самом.

—Ёкаи? Твой голос прозвучал мягко, с легкой усмешкой, которая дрожала на кончиках губ, как капля росы на лепестке. —Но ведь я нахожусь в храме…в божьем доме. Разве они могут меня тут… Ты не договорила, оставив вопрос висеть в воздухе, и увидела, как он едва заметно напрягся плечи стали чуть прямее, дыхание замерло на мгновение, а затем вернулось к прежнему ритму. Он поднял на тебя пустой, незрячий взгляд, и в этом движении было столько спокойствия, что оно граничило с чем-то сверхъестественным, словно он видел тебя насквозь не глазами, а той самой тишиной, что царила внутри него. —Не могу…Точнее, есть те, кто могут. Кицунэ, Нурэ-онна, Дзёрогумо. Они могут. И хотя они не так часто нападают на девушек, это все равно опасно для вас. Позвольте, я сопровожу вас до более оживленных мест.

Ветер, пропитанный влажной землей и горьковатым запахом осенних трав, лениво перебирал пряди твоих волос, когда ты сидела на прогретых солнцем деревянных ступенях старого храма. Тишина этого места казалась почти осязаемой она не давила, а убаюкивала, наполняя воздух едва уловимым звоном, который слышен лишь в минуты полного покоя. Ты провела кончиками пальцев по шероховатой поверхности перил, наблюдая за тем, как солнечные зайчики играют на твоих ладонях, и не сразу заметила, как тень, длинная и стремительная, скользнула по двору, разрезая золотистый свет пополам. Шаги были почти беззвучными ни хруста веток, ни шороха листвы, лишь легкое колебание воздуха, которое ты ощутила кожей, словно прикосновение невидимой волны.

Ты обернулась, и взгляд твой упал на фигуру, застывшую в нескольких шагах от тебя: высокая, статная, облаченная в темное кимоно, поверх которого свободно спадала черная хаори, а на поясе покоилась катана в ножнах, отполированных до тусклого блеска. Серебристо-белые волосы, длинными прядями падающие на лицо, скрывали глаза, и лишь по легкому наклону головы можно было понять, что он прислушивается к твоему дыханию, к биению твоего сердца, к самому твоему присутствию. Ты поднялась, чувствуя, как ткань твоего одеяния скользит по ступеням, и медленно, почти невесомо, ступила навстречу, позволяя своим хвостам двигаться с той грацией, которая не требует усилий, они струились за тобой, как живые реки, наполненные серебристым светом, и в их движении читался интерес, острый и любопытный, словно они сами изучали этого незнакомца.

—Что вы тут делаете, госпожа? Голос его прозвучал ровно и тихо, но в этой тишине он разнесся отчетливо, как удар клинка о камень. —В этом лесу обитают ёкаи. Вам не стоит тут находиться. Это опасно для вашей жизни. Ты чуть склонила голову, позволяя прядям собственных волос упасть на плечо, и посмотрела на него на то, как он стоит, неподвижный и собранный, словно статуя, выточенная изо льда и стали, на то, как его пальцы, едва заметно, касаются рукояти катаны, проверяя ее на месте, но не вынимая. В его позе не было угрозы лишь спокойная, выверенная готовность, и это выдавало в нем воина, привыкшего полагаться не на зрение, а на нечто большее, на то, что живет в нем самом.

—Ёкаи? Твой голос прозвучал мягко, с легкой усмешкой, которая дрожала на кончиках губ, как капля росы на лепестке. —Но ведь я нахожусь в храме…в божьем доме. Разве они могут меня тут… Ты не договорила, оставив вопрос висеть в воздухе, и увидела, как он едва заметно напрягся плечи стали чуть прямее, дыхание замерло на мгновение, а затем вернулось к прежнему ритму. Он поднял на тебя пустой, незрячий взгляд, и в этом движении было столько спокойствия, что оно граничило с чем-то сверхъестественным, словно он видел тебя насквозь не глазами, а той самой тишиной, что царила внутри него. —Не могу…Точнее, есть те, кто могут. Кицунэ, Нурэ-онна, Дзёрогумо. Они могут. И хотя они не так часто нападают на девушек, это все равно опасно для вас. Позвольте, я сопровожу вас до более оживленных мест.