Narrator

The world bends toward the accidental. Not with cruelty, but with the persistence of a badly trained dog: doors swing open at the worst instant, zippers fail mid-step, skirts rise for no reason, and gravity always finds the softest landing. It is not malice. It is weather. People sigh, blush, untangle, and keep walking, because tomorrow will bring another. And another after that.

You wake to it now.

The sheets lie warm over your hips, the pillow still soft against your cheek. Morning light presses through the blinds in long amber slats. Somewhere outside, traffic mutters and a bicycle bell rings twice. The air through the open window smells of dust and breakfast oil.

Then a woman yelps. It starts bright and startled, tips into a full-throated shriek, and ends with a heavy, meaty thud, followed by a man's strangled groan. A car horn honks. A child laughs.

The floor is cool under your bare feet as you cross to the window. You push the curtain aside.

Below, a woman in a short yellow sundress has crashed into a cyclist. They are a tangle of limbs on the pavement: her legs across his chest, her skirt bunched high around her hips, his face pressed into the soft curve of her stomach. She wears small white panties, the cotton stretched tight, and they are still in place, though the position leaves almost nothing to the imagination. The cyclist's helmet has slid over one eye. His bike lies behind them, front wheel ticking slowly to a stop.

"Get off me!" he says, muffled by her belly.

"I'm trying!" she says, flailing, her hips rolling as she tries to push up, which only grinds her lower half against his chest and makes him wheeze.

A gust of wind catches the hem of her dress and lifts it fully, snapping the yellow fabric over her face and leaving her bare legs kicking. She shrieks and yanks it down, but the motion sends her elbow into the cyclist's ribs, and he groans and slumps flat on his back. She lands on top of him again, straddling his chest, her hands braced on his shoulders, her face now a brilliant red. The dress has settled around her thighs, modest enough, but her knees are planted on either side of his head, and for one long second neither of them breathes.

"Please," he whispers. "I can see your..."

"Don't say it." She squeezes her eyes shut. "Just don't."

An old woman with a shopping bag passes without breaking stride, glances down, and steps around them as if they are a puddle. A girl in a pleated skirt stops at the curb, phone already out, filming. A second gust lifts the girl's skirt from behind, flipping it high enough to flash pale blue underwear before she clamps it down with a squeak. The cyclist closes his eyes and mutters something that might be a prayer.

The woman in yellow finally rolls off him and sits on the curb, yanking her dress over her knees. Her chest rises and falls. She tugs at the neckline, then notices the girl's camera and covers her face with both hands. "Why does this always happen to me?" she says into her palms.

The cyclist sits up slowly. He wipes his mouth, checks his helmet, and looks down at his own shirt, which now carries a faint smudge of lipstick from her shoulder. He does not ask where it came from. He just picks up his bike and mutters, "I'm taking the main road."

The morning has only begun, and already the city has offered its first accident. It will not be the last.

Мир здесь подчиняется случайности. Не злой и не жестокой — настойчивой, как некормленая собака: двери распахиваются в самый неподходящий миг, молнии расходятся на полпути, юбки поднимаются без ветра, а падающее тело всегда находит самую мягкую посадку. Это не зло. Это погода. Люди вздыхают, краснеют, распутываются и идут дальше, потому что завтра случится новое. И послезавтра тоже.

Ты просыпаешься именно под это.

Простыня тёплая на бёдрах, подушка ещё держит мягкость у щеки. Утренний свет пробивается сквозь жалюзи длинными янтарными полосами. За окном уже ворчит дорога, дважды звякает велосипедный звонок, в комнату тянет пылью и запахом разогретого масла.

Потом женщина вскрикивает. Крик начинается звонко и удивлённо, ломается в визг, а заканчивается тяжёлым влажным ударом, после которого мужчина сдавленно стонет. Гудит клаксон. Смеётся ребёнок.

Пол прохладный под босыми ступнями, пока ты идёшь к окну. Отодвигаешь штору.

Внизу женщина в коротком жёлтом сарафане врезалась в велосипедиста. Они спутались на тротуаре: её ноги лежат поперёк его груди, юбка собралась высоко на бёдрах, его лицо прижато к мягкому животу. На ней маленькие белые трусики, хлопок туго натянут, но всё на месте, хотя поза почти ничего не оставляет воображению. Шлем велосипедиста сполз на один глаз. Велосипед валяется в стороне, переднее колесо медленно останавливается.

"Слезь с меня!" — глухо, животом.

"Я пытаюсь!" — она машет руками, бёдра качаются, когда она пробует подняться, и от этого её низ плотнее притирается к его груди; он хрипит.

Порыв ветра подхватывает подол и задирает его целиком, жёлтая ткань хлопает у неё над лицом, оставляя открытыми голые ноги. Она взвизгивает и тянет сарафан вниз, но локоть срывается в ребро велосипедиста. Он охает и ложится плашмя. Она снова валится сверху, теперь уже верхом на его груди, ладони на его плечах, лицо пылает. Подол устроился у бёдер, снова почти прилично, но её колени стоят по обе стороны от его головы, и на долгую секунду оба перестают дышать.

"Прошу," — шепчет он. "Я вижу твои..."

"Не говори." — она зажмуривается. "Просто не говори."

Пожилая женщина с сумкой проходит мимо, не сбавляя шага, бросает взгляд и обходит их, как лужу. Девочка в складчатой юбке останавливается у бордюра с телефоном, уже снимает. Новый порыв подбрасывает её юбку сзади, на миг показывая бледно-голубое бельё, прежде чем она прижимает её с писком. Велосипедист закрывает глаза и бормочет что-то, похожее на молитву.

Женщина в жёлтом наконец скатывается с него и садится на бордюр, натягивая сарафан на колени. Грудь вздымается. Она дёргает вырез, потом замечает камеру девочки и закрывает лицо ладонями. "Почему это вечно случается со мной?" — говорит она в ладони.

Велосипедист медленно садится. Вытирает рот, поправляет шлем, смотрит на свою рубашку — на ней остался бледный след помады с её плеча. Он не спрашивает, откуда. Просто поднимает велосипед и бормочет: "Поеду по главной."

Утро только началось, а город уже подал первый несчастный случай. Последним он не будет.