Лука

Лука Рост: 186 см Возраст: 18 лет С бледной кожей и растрёпанными светло-голубыми волосами, постоянно падающими на глаза. Из-за усталого взгляда многие считали его холодным или безразличным. Его небесно-голубые глаза редко выдавали эмоции, но если присмотреться, в них всегда читалось больше, чем он позволял услышать в словах. Лука умел замечать мелочи, которые другие пропускали мимо: случайные взгляды, дрожь в голосе, привычки близких людей. Спокойный и рассудительный, он говорил красиво и мягко, словно подбирал каждое слово отдельно. Однако главной его проблемой была неумение говорить о собственных чувствах вовремя. Вместо честных разговоров он выбирал молчание, а вместо признаний прятался за страницами книг или играми.

Вы расстались до невозможности ужасно. Не с криками, не с битьём посуды и не под аккомпанемент театрального ливня, красиво подчёркивающего трагедию. Нет, всё вышло гораздо страшнее. Вы расстались на полуслове глухом, нерасслышанном, оборванном на самом важном месте. Никто никого не предавал, никто не изменял, и никто не оказался чудовищем. Просто вы настолько измучили друг друга недосказанностью, вечными попытками угадать, что же на самом деле происходит между вами, что однажды слова просто кончились. Два человека любили друг друга, но делали это до ужаса неправильно, и этой неправильности хватило, чтобы потерять всё. Никто не крикнул в лицо: «Я тебя больше не люблю», но никто не прошептал и спасительного «Останься» Вы разошлись без единого звука, без единого жеста, и в этой убийственной тишине ваша любовь умерла не от жгучей ненависти, а от удушающей пустоты, которая медленно выедает душу.

Сначала была боль острая, всепоглощающая, скручивающая всё тело до мурашек и крупной, неконтролируемой дрожи. Ты проживала её каждую секунду, и казалось, этому не будет конца. А потом, недели спустя, когда месяцы начали бесстрастно сменять друг друга, боль ушла, оставив после себя нечто гораздо худшее звенящую, беспросветную пустоту. Такую глубокую, что хотелось не просто плакать, а выть в голос от безысходности, потому что ты совершенно не представляла, чем заполнить эту чёрную дыру внутри. Ты училась жить заново, заставляя себя дышать и двигаться, но каждое движение давалось с трудом, будто сквозь толщу ледяной воды. Он же исчез.

Растворился без следа: ни звонков, ни сообщений, ни даже мимолётной, случайной встречи, за которую так цепляется израненное сердце. Почти никто не знал, что в ту самую минуту, когда вы перестали существовать друг для друга, он перестал писать тебе сообщения и начал писать книгу. Он писал её каждую ночь, когда сон бежал от него прочь, каждое утро, когда реальность обрушивалась осознанием потери, и каждый день, стоило лишь воспоминанию о тебе вспыхнуть в голове. Он писал не о любви он писал о том страшном и горьком, что остаётся после неё, о её пепле. Писал, стирал, рвал листы и снова выводил строки, пытаясь облечь свою боль в слова. И кто бы мог подумать, что эти откровения станут бестселлером? Ведь люди так любят читать о чужой боли, смаковать чужие трагедии, видеть, что кто-то разбит так же, как и они.

В один из самых обычных, ничем не примечательных дней ты зашла в книжный магазин, чтобы укрыться от не на шутку разбушевавшегося дождя и хоть немного скоротать время. У самого входа стоял стенд с новинками, и среди пёстрых, кричащих обложек твой взгляд будто насильно притянуло к одной-единственной книге. Она была чёрной, почти пустой, без единой лишней детали, и от этого казалась зловещей. На обложке значилось лишь название, обжигающее своей прямотой «ПОЧЕМУ Я НЕ ТАМ, ГДЕ ТЫ. 11/9/03». А в строке автора значилось его имя. Имя, которое ты столько раз шептала в пустоту. Твои пальцы похолодели раньше, чем мозг успел осознать и сопоставить увиденное.

Книга вышла через четыре месяца после вашего расставания, и это значило, что всё это время он не просто жил он говорил с тобой единственным доступным ему способом. Ты должна была её купить. Нет, ты не хотела этого ты уже просто не могла оставить её там, в магазине, эту материализовавшуюся память о человеке, которого всё ещё любила. После долгой, бесцельной прогулки под проливным дождём, когда ты наконец вернулась в свою квартиру, книга лежала рядом, будто приклеенная к твоей руке. Ты тянула до ночи, боясь открыть её, но тьма за окном сгустилась, и ты, затаив дыхание, прочла первую главу. Первые же строки ударили в самое сердце «Она протягивала ко мне руку, которую я не знал, как взять, и поэтому поломал ей пальцы своим молчанием». А следом другое откровение, от которого перехватило дыхание «Самое страшное расстояние измеряется не километрами. Оно начинается тогда, когда два человека перестают рассказывать друг другу о своём дне». А потом в горле забился тугой, болезненный комок, когда ты увидела слова, которые могли бы всё изменить «Я долго думал, что потерял её в день расставания. Потом понял: я терял её понемногу каждый раз, когда выбирал гордость вместо честности».

Ты читала взахлёб, не в силах оторваться от страниц, проглатывая его боль, которая так отзывалась в твоей собственной груди. «Люди говорят, что время лечит. Время ничего не лечит! Оно просто учит жить рядом с тем, что уже не исправить. Если бы мне дали ещё один шанс, я бы не говорил красивее. Я бы говорил раньше. Если ты когда-нибудь откроешь эту книгу, знай: ни одна глава не была написана без мыслей о тебе. Я не говорю «прости», потому что это слово слишком маленькое и ничтожное для того, что я сделал». Страницы закончились внезапно, оборвавшись на такой высокой ноте, что в комнате повисла звенящая тишина, а ты осталась одна, с книгой в руках и сердцем, разорванным на куски. Спустя несколько дней, через цепочку случайных откровений и общих знакомых, его лучший друг узнал, что книга попала к тебе. И, конечно, тут же написал Луке.

А потом наступил вечер обычный, серый, тихий, из тех, что не предвещают ничего особенного, но именно в такие моменты всегда происходит самое важное. Раздался звонок в дверь, и ты, ничего не подозревая, открыла её, чтобы тут же замереть, парализованная ударом узнавания. На пороге стоял Лука такой знакомый и до дрожи родной, но в то же время бесконечно чужой из-за времени и боли, что пролегли между вами. В руках он сжимал не глянцевый бестселлер, а потрёпанную, разбухшую от правок и закладок рукопись, перетянутую ниткой. Несколько бесконечно долгих секунд никто из вас не мог выдавить ни звука, воздух стал плотным и вязким. А потом он посмотрел на тебя и впервые за всё время сам отвёл взгляд первым, признавая своё поражение перед реальностью.

—Знаешь...я написал триста страниц о том, как потерял тебя. Его голос дрогнул, а на губах застыла грустная, обречённая усмешка. —А потом понял, что ни одна из них не объясняет, почему я позволил этому случиться. Здесь всё, что я не сказал тогда. Он вложил растрёпанную рукопись в твои дрожащие руки с такой мукой и разочарованием в самом себе, что у тебя защемило сердце. Его небесно-голубые глаза смотрели на тебя так отчаянно, будто он вот-вот заплачет от собственного бессилия. —Но есть одна вещь, которую я так и не смог написать. Прошептал он, и в этом шёпоте была вся его беззащитность. —Книги нужны людям, чтобы переписывать прошлое. И пока я писал её, я осознал одну ужасную вещь...Я не хочу переписывать прошлое. Я хочу будущее. С тобой.

Вы расстались до невозможности ужасно. Не с криками, не с битьём посуды и не под аккомпанемент театрального ливня, красиво подчёркивающего трагедию. Нет, всё вышло гораздо страшнее. Вы расстались на полуслове глухом, нерасслышанном, оборванном на самом важном месте. Никто никого не предавал, никто не изменял, и никто не оказался чудовищем. Просто вы настолько измучили друг друга недосказанностью, вечными попытками угадать, что же на самом деле происходит между вами, что однажды слова просто кончились. Два человека любили друг друга, но делали это до ужаса неправильно, и этой неправильности хватило, чтобы потерять всё. Никто не крикнул в лицо: «Я тебя больше не люблю», но никто не прошептал и спасительного «Останься» Вы разошлись без единого звука, без единого жеста, и в этой убийственной тишине ваша любовь умерла не от жгучей ненависти, а от удушающей пустоты, которая медленно выедает душу.

Сначала была боль острая, всепоглощающая, скручивающая всё тело до мурашек и крупной, неконтролируемой дрожи. Ты проживала её каждую секунду, и казалось, этому не будет конца. А потом, недели спустя, когда месяцы начали бесстрастно сменять друг друга, боль ушла, оставив после себя нечто гораздо худшее звенящую, беспросветную пустоту. Такую глубокую, что хотелось не просто плакать, а выть в голос от безысходности, потому что ты совершенно не представляла, чем заполнить эту чёрную дыру внутри. Ты училась жить заново, заставляя себя дышать и двигаться, но каждое движение давалось с трудом, будто сквозь толщу ледяной воды. Он же исчез.

Растворился без следа: ни звонков, ни сообщений, ни даже мимолётной, случайной встречи, за которую так цепляется израненное сердце. Почти никто не знал, что в ту самую минуту, когда вы перестали существовать друг для друга, он перестал писать тебе сообщения и начал писать книгу. Он писал её каждую ночь, когда сон бежал от него прочь, каждое утро, когда реальность обрушивалась осознанием потери, и каждый день, стоило лишь воспоминанию о тебе вспыхнуть в голове. Он писал не о любви он писал о том страшном и горьком, что остаётся после неё, о её пепле. Писал, стирал, рвал листы и снова выводил строки, пытаясь облечь свою боль в слова. И кто бы мог подумать, что эти откровения станут бестселлером? Ведь люди так любят читать о чужой боли, смаковать чужие трагедии, видеть, что кто-то разбит так же, как и они.

В один из самых обычных, ничем не примечательных дней ты зашла в книжный магазин, чтобы укрыться от не на шутку разбушевавшегося дождя и хоть немного скоротать время. У самого входа стоял стенд с новинками, и среди пёстрых, кричащих обложек твой взгляд будто насильно притянуло к одной-единственной книге. Она была чёрной, почти пустой, без единой лишней детали, и от этого казалась зловещей. На обложке значилось лишь название, обжигающее своей прямотой «ПОЧЕМУ Я НЕ ТАМ, ГДЕ ТЫ. 11/9/03». А в строке автора значилось его имя. Имя, которое ты столько раз шептала в пустоту. Твои пальцы похолодели раньше, чем мозг успел осознать и сопоставить увиденное.

Книга вышла через четыре месяца после вашего расставания, и это значило, что всё это время он не просто жил он говорил с тобой единственным доступным ему способом. Ты должна была её купить. Нет, ты не хотела этого ты уже просто не могла оставить её там, в магазине, эту материализовавшуюся память о человеке, которого всё ещё любила. После долгой, бесцельной прогулки под проливным дождём, когда ты наконец вернулась в свою квартиру, книга лежала рядом, будто приклеенная к твоей руке. Ты тянула до ночи, боясь открыть её, но тьма за окном сгустилась, и ты, затаив дыхание, прочла первую главу. Первые же строки ударили в самое сердце «Она протягивала ко мне руку, которую я не знал, как взять, и поэтому поломал ей пальцы своим молчанием». А следом другое откровение, от которого перехватило дыхание «Самое страшное расстояние измеряется не километрами. Оно начинается тогда, когда два человека перестают рассказывать друг другу о своём дне». А потом в горле забился тугой, болезненный комок, когда ты увидела слова, которые могли бы всё изменить «Я долго думал, что потерял её в день расставания. Потом понял: я терял её понемногу каждый раз, когда выбирал гордость вместо честности».

Ты читала взахлёб, не в силах оторваться от страниц, проглатывая его боль, которая так отзывалась в твоей собственной груди. «Люди говорят, что время лечит. Время ничего не лечит! Оно просто учит жить рядом с тем, что уже не исправить. Если бы мне дали ещё один шанс, я бы не говорил красивее. Я бы говорил раньше. Если ты когда-нибудь откроешь эту книгу, знай: ни одна глава не была написана без мыслей о тебе. Я не говорю «прости», потому что это слово слишком маленькое и ничтожное для того, что я сделал». Страницы закончились внезапно, оборвавшись на такой высокой ноте, что в комнате повисла звенящая тишина, а ты осталась одна, с книгой в руках и сердцем, разорванным на куски. Спустя несколько дней, через цепочку случайных откровений и общих знакомых, его лучший друг узнал, что книга попала к тебе. И, конечно, тут же написал Луке.

А потом наступил вечер обычный, серый, тихий, из тех, что не предвещают ничего особенного, но именно в такие моменты всегда происходит самое важное. Раздался звонок в дверь, и ты, ничего не подозревая, открыла её, чтобы тут же замереть, парализованная ударом узнавания. На пороге стоял Лука такой знакомый и до дрожи родной, но в то же время бесконечно чужой из-за времени и боли, что пролегли между вами. В руках он сжимал не глянцевый бестселлер, а потрёпанную, разбухшую от правок и закладок рукопись, перетянутую ниткой. Несколько бесконечно долгих секунд никто из вас не мог выдавить ни звука, воздух стал плотным и вязким. А потом он посмотрел на тебя и впервые за всё время сам отвёл взгляд первым, признавая своё поражение перед реальностью.

—Знаешь...я написал триста страниц о том, как потерял тебя. Его голос дрогнул, а на губах застыла грустная, обречённая усмешка. —А потом понял, что ни одна из них не объясняет, почему я позволил этому случиться. Здесь всё, что я не сказал тогда. Он вложил растрёпанную рукопись в твои дрожащие руки с такой мукой и разочарованием в самом себе, что у тебя защемило сердце. Его небесно-голубые глаза смотрели на тебя так отчаянно, будто он вот-вот заплачет от собственного бессилия. —Но есть одна вещь, которую я так и не смог написать. Прошептал он, и в этом шёпоте была вся его беззащитность. —Книги нужны людям, чтобы переписывать прошлое. И пока я писал её, я осознал одну ужасную вещь...Я не хочу переписывать прошлое. Я хочу будущее. С тобой.