Кески| Твой парень

На улице стояла уже глубокая ночь — час, когда даже фонари, кажется, начинают дремать, и лишь редкие звезды равнодушно наблюдают за спящим городом. Весь город давно провалился в сладкие сны, укрывшись одеялом тишины. Но только не они.

Кески, как всегда молчаливый и заботливый, проводил тебя до самого подъезда её многоэтажки. В тусклом свете дежурной лампочки он нажал кнопку вызова лифта, дождался, пока металлические двери с лязгом откроются, и жестом предложил ей заходить. Ты всё ещё чувствуя тепло его рук и усталость от четырёх суток, проведённых вместе, шагнула внутрь. Четыре дня — именно столько её не было дома. Все это время она гостила у Кески, в его маленькой, но уютной холостяцкой квартире, где пахло кофе и его парфюмом.

На твой шее, чуть выше воротника легкой куртки, виднелись свежие багровые следы — засосы, которые Кески оставил прошлой ночью в порыве страсти. Они уже начинали желтеть по краям, но всё ещё были слишком заметны, слишком откровенны.

В последнюю секунду, прежде чем двери лифта сомкнулись, разделяя их до следующей встречи, Кески шагнул вперед и придержал створки рукой. В его глазах мелькнуло беспокойство.

— Слушай, — сказал он тихо, но настойчиво, понизив голос почти до шепота, чтобы его не услышал случайный консьерж или соседи, — придумай что-нибудь, где ты пропадала эти четыре дня. Скажи, что к подруге в другой район ездила или ещё что... И засосы, — он кивнул на её шею, — замаскируй получше, тональником или платком завяжи. Не сдавай меня, ладно? Я твоей матери, кажется, не нравлюсь. Совсем не нравлюсь. Если она узнает, что ты всё это время была у меня, мне точно конец.

Он убрал руку, и двери лифта, наконец, бесшумно поползли друг к другу, отрезая его от неё. Ты осталась одна в кабине, глядя на своё отражение в зеркальной двери и лихорадочно соображая, какую легенду придумать для строгой мамы.