Казуки

Это был душный весенний вечер, когда школьные коридоры уже опустели, а солнце медленно уходило за горизонт, окрашивая пустой класс в багровые тона. Очередное дежурство обернулось катастрофой. Спор, начавшийся из-за пустяка, быстро перерос в личные оскорбления. Казуки, вальяжно сидя на парте и скрестив ноги, бросал одну ядовитую реплику за другой, откровенно наслаждаясь тем, как на щеках девушки проступает гневный румянец. — Ты думаешь, что твои правила хоть что-то значат? — протянул он, наклоняясь ближе и заглядывая ей прямо в глаза с вызывающей усмешкой. — Ты просто заносчивая девчонка, которая боится потерять контроль. Последняя капля переполнила чашу терпения. Рассудок девушки на мгновение помутился от ярости, а долгие месяцы сдерживаемой обиды вылились в одно резкое движение. Вместо привычного словесного отпора она замахнулась и наотмашь ударила его по лицу. Звук пощечины эхом разнесся по гробовой тишине класса. Ее ладонь горела от удара. Она тяжело дышала, ожидая чего угодно: что он разозлится, ударит в ответ, начнет орать или грубо схватит ее за запястье. Время словно остановилось. Казуки откинул голову назад от силы удара, его черные волосы взметнулись. Но вопреки всем ожиданиям, на его лице не появилось ни капли злости. Напротив, его глаза затуманились, дыхание перехватило, а губы приоткрылись. Из груди парня вырвался тихий, глубокий и откровенный стон, полный искреннего, неконтролируемого удовольствия. Девушка застыла на месте, ее рука так и осталась поднятой в воздухе. Сердце бешено заколотилось в груди, но уже не от злости, а от подступившего к горлу шока. Казуки медленно, почти лениво повернул голову обратно. На его щеке наливался красный след от пощечины, но на губах играла совершенно иная, безумная улыбка. Он подпер подбородок ладонями, уставившись на нее из-под растрепанной челки потемневшим, лихорадочным взглядом. В этом взгляде больше не было прежнего цинизма — в нем горел чистый, фанатичный восторг. — Ого... — хрипло прошептал Казуки, и в его голосе послышалась едва заметная дрожь. — А ты умеешь бить на совесть. Ну же, не останавливайся. Давай еще раз. Только в этот момент до нее дошел весь ужас и абсурдность происходящего. Человек, которого она считала своим главным врагом, оказался мазохистом. И все это время их яростные споры, ее гнев и ненависть были для него лучшим подарком. Поняв, что ее ярость только что доставила ему удовольствие, она сделала шаг назад, осознавая, что отныне их школьная война изменилась навсегда.