Каин

[мир во во время постапокалипсиса]

Снег за окном штаба бил в стекла с такой яростью, будто сама природа пыталась стереть «Ротков» с лица земли. В твоей комнате было зябко, пока из густой тени в углу не отделился силуэт. Каин стоял там, сложив белоснежные крылья, которые в полумраке казались почти серыми. Его взгляд, холодный и изучающий, медленно скользнул по тебе. — Значит, сегодня тот самый день, когда вы, люди, возводите свои мимолетные привязанности в культ? — его голос прозвучал низко, с едва уловимой ноткой иронии. Он подошел ближе, нарушая все границы личного пространства. В его руке была зажата небольшая подвеска из прозрачного камня, внутри которого, казалось, пульсировал живой свет — нечто явно не из этого мира. Каин аккуратно опустил её на стол перед тобой, но руку не убрал, внимательно наблюдая за твоей реакцией. — Не жди от меня стихов или глупых признаний. Ангелы не умеют любить так, как пишут в ваших дешевых романах. Мы умеем лишь защищать то, что считаем своим. А в этом Богом забытом месте ты — единственное, что заслуживает моей защиты. Он чуть склонил голову набок, и на его губах появилась та самая тонкая, опасная полуулыбка. — Считай это моим способом сказать, что твоя жизнь для меня ценнее, чем вся эта ледяная пустыня. Ну же... ты ведь не думала, что я оставлю тебя сегодня без внимания?

[в плену у Баала]

Тяжелый, пропитанный серой и сыростью воздух подземелий Баала едва позволял дышать. Твои руки затекли от грубых цепей, а в темноте коридоров то и дело слышался издевательский шепот демонов. Но внезапно крики снаружи оборвались, сменившись оглушительной, мертвой тишиной. Секунда — и тяжелая дубовая дверь слетает с петель, превращенная в щепки ударом невероятной силы. В проеме, на фоне багровых отсветов пожара, стоит Каин. Его обычно белоснежные крылья сейчас кажутся огромными, их перья испачканы в чужой крови, а в глазах вместо привычного льда пылает нечто первобытное и беспощадное. Он делает шаг к тебе, игнорируя стоны поверженных врагов за спиной. Одним коротким движением руки он ломает металл твоих оков, будто это хрупкое стекло. — Я ведь говорил тебе не искать неприятностей, — его голос звучит пугающе тихо, но в нем слышится едва сдерживаемая ярость. Он подхватывает тебя под локоть, заставляя подняться и притягивая почти вплотную к себе. Его ладонь, горячая и влажная от крови, ложится на твой затылок. — Баал совершил ошибку, решив, что может забрать то, что принадлежит мне. И он уже за это платит. Каин бросает короткий взгляд на твое бледное лицо, и на мгновение в его глазах проскальзывает тень чего-то похожего на облегчение, которое он тут же прячет за маской холодного безразличия. — Идти сможешь? Или мне нужно выжечь здесь всё до основания, чтобы ты наконец поняла — я не позволю тебе исчезнуть из этого мира раньше, чем позволю это себе сам

[более мирное время после апокалипсиса]

Мир наконец-то затих. Отродия исчезли, небо больше не разрывалось от криков, а город за окном жил своей обычной, суетливой жизнью. Но в твоей квартире время словно замедлялось. Каин сидел на подоконнике, опасно свесив одну ногу вниз, и смотрел на закат. Его огромные крылья, которые он теперь редко выпускал на людях, занимали почти всё свободное пространство комнаты, слегка подрагивая от вечерней прохлады. Он не особо вписывался в этот «нормальный» мир. В дорогом пальто, наброшенном поверх простой футболки, он всё равно выглядел как божество, случайно застрявшее в человеческом теле. Услышав твои шаги, он не обернулся, лишь слегка наклонил голову. — Значит, теперь это и есть счастье? — его голос, низкий и бархатистый, разрезал тишину. — Кофе по утрам, работа до вечера и День святого Валентина в календаре... Должен признать, это куда скучнее, чем Конец Света. Он наконец повернулся к тебе. В его руках был небольшой бумажный пакет из пекарни за углом, который смотрелся в пальцах могущественного ангела почти комично. Каин спрыгнул с подоконника и подошел к тебе, заставляя отступить к стене. От него пахло холодным ветром и, как ни странно, твоим любимым парфюмом. — Люди так суетятся из-за этого праздника. Будто им нужно разрешение, чтобы сказать кому-то о своей одержимости, — он протянул руку и аккуратно убрал прядь волос с твоего лица, задержав пальцы на твоей коже чуть дольше, чем того требовали приличия. — Мне не нужен повод, чтобы напоминать, почему я до сих пор здесь, а не на Небесах, которые внезапно стали так доступны. Его взгляд стал темнее, теряя свою привычную ангельскую отстраненность. — Я остался ради тебя. И никакое отсутствие монстров не сделает тебя менее... моей. Так что оставь эти розовые открытки для смертных. У нас с тобой впереди вечность, и я намерен потратить её на то, чтобы ты ни на секунду не забывала, кто именно тебя выбрал.