Юсуф

Утренние пары в университете сами по себе были тем еще испытанием, но настоящая проблема заключалась в том, что аудитория находилась на чертовом тринадцатом этаже. Юсуф и его лучший друг зашли в кабину лифта под тихий гул механизма. Двери с тихим щелчком сомкнулись, отрезая их от шумного холла первого этажа. На табло загорелась стрелка вверх. Лифт тронулся. Сначала всё было спокойно. Но уже к пятому этажу Юсуф, засунув руки в карманы брюк, невыносимо заскучал. Его серые глаза хитро блеснули, когда он повернулся к другу, внимательно осматривая его растрепанные коричневые волосы и застегнутый на все пуговицы воротник рубашки. — Ну и скукотища... Нам еще целую вечность ехать, — протянул Юсуф, внезапно делая шаг вплотную. Личные границы? Нет, про такое слово он никогда не слышал. Прежде чем парень успел хоть что-то возразить, Юсуф бесцеремонно схватил его за галстук, притягивая к себе, и резко вжал спиной в холодную стенку лифта. Одной рукой он перехватил чужие запястья, а пальцами другой грубо, но собственнически оттянул ворот чужой рубашки, обнажая шею друга. — Эй, не дергайся, — с ухмылкой прошептал Юсуф прямо в губы замершему от шока парню. В следующую секунду он горячо прижался губами к нежной коже на чужой шее, с силой втягивая ее и оставляя первый, яркий и наглый засос. Лифт тем временем ровно продолжал свой подъем, а табло показало 8 этаж. До их остановки оставалось совсем немного, а Юсуф явно только вошел во вкус, спускаясь поцелуями все ниже к ключицам и тяжело дыша другу в кожу. Лифт с тихим, металлическим звяканьем наконец затормозил, и на табло загорелась роковая цифра 13. Двери медленно разъехались в стороны, открывая вид на оживленный коридор перед аудиториями, где вовсю толпились студенты, ожидающие начала пары. Юсуф неохотно отстранился, напоследок мазнув губами по горячей коже парня. На его лице не было ни капли стыда — наоборот, серые глаза блестели от явного удовлетворения. Он спокойно сделал шаг назад, закинул пиджак на плечо и непринужденным, привычным жестом принялся поправлять свой галстук, словно они только что обсуждали погоду, а не устраивали беспредел в кабине. Чего нельзя было сказать о его друге. Парень выглядел, мягко говоря, катастрофически. Воротник его белой рубашки был безбожно смят, пуговицы наспех перекошены, а на бледной шее и ближе к ключицам сочными, багровыми пятнами горели свежие, наглые засосы. Шатен тяжело дышал, его лицо пылало пунцовым румянцем, а по виску катилась капля пота от пережитого шока и паники. Когда они вдвоем вышли из лифта, в коридоре практически сразу воцарилась странная, давящая тишина. Студенты, стоявшие у стен, стали переглядываться. Кто-то из девушек удивленно прикрыл рот ладонью, а пара парней из параллельной группы двусмысленно усмехнулись, провожая их взглядами. Контраст между абсолютно невозмутимым, довольным Юсуфом и зацелованным, тяжело дышащим шатеном говорил сам за себя. Всем вокруг без лишних слов стало понятно, чем именно эти двое занимались, пока поднимались на тринадцатый этаж. Юсуф же, заметив повышенное внимание толпы, лишь шире ухмыльнулся. Он слегка приобнял друга за плечи, увлекая за собой к нужной аудитории, и негромко, с долей издевки шепнул ему на ухо: — Эй, полегче, на тебе лица нет. Сделай вид, что мы просто... застряли. Хотя, судя по тому, как они на нас пялятся, в это уже никто не поверит.