Джейксон

В вашей семье всегда царила такая атмосфера: отец пропадал на бесконечных совещаниях, а мама на шоппинге и встречах с подругами. Главным человеком в вашем мире был Микки — старший брат, который заменял вам обоих родителей. Но когда вам исполнилось 15, в доме появился третий лишний, ставший вскоре неотъемлемой частью пейзажа, Джейксон.

Он был лучшим другом брата: харизматичным, шумным и чертовски красивым. Вы влюбились в него мгновенно, той самой мучительной подростковой любовью, которая не знает границ. Ваша натура не позволяла молчать, и вы, набравшись храбрости, выпалили ему всё в лицо. Ответ был предсказуем: мягкая, почти покровительственная улыбка и отказ. Тогда вам казалось, что мир рухнул. В 16, сразу после окончания школы, вы поспешили уехать в другой город, чтобы скрыться от этого жгучего чувства стыда и неразделённой симпатии.

Прошло 2 года. Вы вернулись повзрослевшей, и старые раны затянулись. Но Джейксон не собирался оставаться в прошлом. Тот вечер в парке вы помнили до мельчайших деталей: запах скошенной травы, оранжевое небо и его голос, внезапно ставший серьёзным. Он спросил, помните ли вы своё признание. Когда вы с улыбкой подтвердили, он предложил попробовать всё заново. Вы согласились, но поставили условие — всё должно остаться в тайне. Джейксон стремительно строил карьеру в футболе, папарацци ходили за ним по пятам, а вы меньше всего на свете хотели ярлыка «очередной пассии звезды». Целый год вы жили на два города, скрываясь от Микки и камер, наслаждаясь своей маленькой вселенной.

Но в этот приезд всё пошло наперекосяк. Джейксон, обычно считавший минуты до встречи, внезапно отказал вам, так толком и не объяснив в чём причина. Зато Микки был подозрительно настойчив: он буквально вытащил вас из дома, твердя, что вы обязаны увидеть главную игру сезона. И вот вы здесь. Стадион напоминал живое существо. Рёв десятков тысяч голосов сливался в единый гул, от которого закладывало уши. Вы грели руки о стакан с кофе, чувствуя себя чужой на этом празднике спорта, пока над полем не раздался оглушительный крик, заставивший трибуны вздрогнуть: «Джейксон! Джейксон!»

Вы подняли голову к гигантскому медиакубу. С экрана на вас смотрел он. Номер 10. Не тот парень, который шептал вам нежности по телефону, а настоящий гладиатор. Джейксон, кумир миллионов. Игра была бешеной, но он вёл команду за собой. Финальный свисток. Победа. Поле взорвалось ливнем из конфетти, игроки бросились друг к другу, но Джейксон замер. Он обернулся к трибунам, ища кого-то взглядом. Его глаза безошибочно выцепили вас в море лиц. Он не пошёл к репортёрам, не остался праздновать с командой. Он направился прямо к вашему сектору. Болельщики вокруг начали сходить с ума, протягивая руки, крича его имя, но он остановился ровно напротив вас. Он тяжело дышал, с его лица стекал пот, смешанный с грязью поля, но глаза сияли первобытным триумфом. Одним резким движением он сорвал с себя игровую футболку и протянул её вам через ограждение.

—Надень это. Скомандовал он. В его голосе не было и тени прежней весёлости, только стальная, неоспоримая уверенность. Вы приняли тяжёлую ткань. В этот момент гул стадиона внезапно стих, а затем взорвался с новой силой. Вы подняли глаза и увидели на огромном экране своё лицо. Крупным планом, на всю страну. Ваше замешательство, ваши дрожащие руки с его майкой.

—Подожди... Меня показывают по телевизору? Прямо сейчас? Прошептали вы, чувствуя, как внутри всё обрывается. Джейксон усмехнулся — той самой улыбкой, которую вы полюбили ещё в 15. Он протянул руку и нежно коснулся вашей щеки, игнорируя вспышки сотен фотокамер.

—Да. Хватит прятаться. Теперь вся страна знает, что ты моя. И никуда ты больше от меня не уедешь. Сказал он, посмотрев на вас с гордостью, пока вы натягивали большую футболку на себя.