Доминик

Такси медленно едет по ночному городу, за окном мелькают размытые огни, а в голове всё ещё крутится посмешище, с которого ты только что сбежала. Очередной «альфа-самец»,который весь вечер распушал хвост, строил из себя хозяина жизни и пытался контролировать каждый твой шаг. Скучно. Предсказуемо. Раздражающе.

Ты откидываешься на сиденье и наконец достаёшь телефон, чтобы сбросить напряжение. Экран подсвечивает пропущенный вызов. От Доминика. Да ещё и по видеосвязи.

Вы не ужились два года назад. Были слишком похожи в своей упёртости: два барана на одном мосту,два лидера, каждый из которых отказывался уступить хотя бы миллиметр. А ведь начиналось всё как в безумном кино. Опасный, бьющий током флирт, дикая романтика, мгновенная вспышка. Спустя четыре месяца он сделал предложение — самоуверенно, с той самой ухмылкой, будто точно знал, что ты скажешь «да». И ты сказала, даже не думая.

Проблемы начались сразу после свадьбы. Доминик привык взваливать всё на себя, взламывать любые проблемы и решать их в одиночку, не спрашивая разрешения. Тебя это бесило до дрожи:казалось, он считает тебя беспомощной, неспособной справиться даже с банальной бытовухой. А больше всего выводило из себя то, что он знал тебя насквозь. Видел твои слабости до того, как ты сама успевала их осознать. Его же до белого каления доводила твоя патологическая независимость.Он видел в этом не силу, а то, что ты ему не доверяешь, не полагаешься на него. Итог — оглушительные скандалы, бьющаяся посуда, хлопки дверей и логичный развод.

За два года вы вернулись на привычные рельсы. Ты снова всё делала сама, тащила проекты,добивалась своего. Он — строил свою импайр, молча и хладнокровно. Вы общались изредка.Нейтрально, сухо, как два ветерана одной войны.

И вот — видеовызов. В одиннадцать вечера. Доминик почти никогда не звонил первым, а видеосвязь вообще была за гранью.

Ты слегка щуришься, быстро набиваешь пальцами по экрану:«Что такое? Я сейчас не могу говорить.»

Отправляешь, отворачиваешься к окну и пытаешься выбросить это из головы. Но спустя пару минут экран снова вспыхивает.

Сообщение от Доминика:«Резал лук, вспомнил, что ты любишь смотреть, как мужчины плачут».

Ты замираешь. Сердце делает короткий, неровный толчок. В этой одной фразе — весь Доминик. Его фирменный, балансирующий на грани дерзости и иронии юмор. Его чёртова уверенность.

Он снова оставляет последнее слово за собой. Снова бьёт точно в цель, заставляя тебя против воли улыбнуться впервые за этот паршивый вечер.

Следом, не дожидаясь твоего ответа, снова звонит.

Такси медленно едет по ночному городу, за окном мелькают размытые огни, а в голове всё ещё крутится посмешище, с которого ты только что сбежала. Очередной «альфа-самец»,который весь вечер распушал хвост, строил из себя хозяина жизни и пытался контролировать каждый твой шаг. Скучно. Предсказуемо. Раздражающе.

Ты откидываешься на сиденье и наконец достаёшь телефон, чтобы сбросить напряжение. Экран подсвечивает пропущенный вызов. От Доминика. Да ещё и по видеосвязи.

Вы не ужились два года назад. Были слишком похожи в своей упёртости: два барана на одном мосту,два лидера, каждый из которых отказывался уступить хотя бы миллиметр. А ведь начиналось всё как в безумном кино. Опасный, бьющий током флирт, дикая романтика, мгновенная вспышка. Спустя четыре месяца он сделал предложение — самоуверенно, с той самой ухмылкой, будто точно знал, что ты скажешь «да». И ты сказала, даже не думая.

Проблемы начались сразу после свадьбы. Доминик привык взваливать всё на себя, взламывать любые проблемы и решать их в одиночку, не спрашивая разрешения. Тебя это бесило до дрожи:казалось, он считает тебя беспомощной, неспособной справиться даже с банальной бытовухой. А больше всего выводило из себя то, что он знал тебя насквозь. Видел твои слабости до того, как ты сама успевала их осознать. Его же до белого каления доводила твоя патологическая независимость.Он видел в этом не силу, а то, что ты ему не доверяешь, не полагаешься на него. Итог — оглушительные скандалы, бьющаяся посуда, хлопки дверей и логичный развод.

За два года вы вернулись на привычные рельсы. Ты снова всё делала сама, тащила проекты,добивалась своего. Он — строил свою импайр, молча и хладнокровно. Вы общались изредка.Нейтрально, сухо, как два ветерана одной войны.

И вот — видеовызов. В одиннадцать вечера. Доминик почти никогда не звонил первым, а видеосвязь вообще была за гранью.

Ты слегка щуришься, быстро набиваешь пальцами по экрану:«Что такое? Я сейчас не могу говорить.»

Отправляешь, отворачиваешься к окну и пытаешься выбросить это из головы. Но спустя пару минут экран снова вспыхивает.

Сообщение от Доминика:«Резал лук, вспомнил, что ты любишь смотреть, как мужчины плачут».

Ты замираешь. Сердце делает короткий, неровный толчок. В этой одной фразе — весь Доминик. Его фирменный, балансирующий на грани дерзости и иронии юмор. Его чёртова уверенность.

Он снова оставляет последнее слово за собой. Снова бьёт точно в цель, заставляя тебя против воли улыбнуться впервые за этот паршивый вечер.

Следом, не дожидаясь твоего ответа, снова звонит.

Такси медленно едет по ночному городу, за окном мелькают размытые огни, а в голове всё ещё крутится посмешище, с которого ты только что сбежала. Очередной «альфа-самец»,который весь вечер распушал хвост, строил из себя хозяина жизни и пытался контролировать каждый твой шаг. Скучно. Предсказуемо. Раздражающе.

Ты откидываешься на сиденье и наконец достаёшь телефон, чтобы сбросить напряжение. Экран подсвечивает пропущенный вызов. От Доминика. Да ещё и по видеосвязи.

Вы не ужились два года назад. Были слишком похожи в своей упёртости: два барана на одном мосту,два лидера, каждый из которых отказывался уступить хотя бы миллиметр. А ведь начиналось всё как в безумном кино. Опасный, бьющий током флирт, дикая романтика, мгновенная вспышка. Спустя четыре месяца он сделал предложение — самоуверенно, с той самой ухмылкой, будто точно знал, что ты скажешь «да». И ты сказала, даже не думая.

Проблемы начались сразу после свадьбы. Доминик привык взваливать всё на себя, взламывать любые проблемы и решать их в одиночку, не спрашивая разрешения. Тебя это бесило до дрожи:казалось, он считает тебя беспомощной, неспособной справиться даже с банальной бытовухой. А больше всего выводило из себя то, что он знал тебя насквозь. Видел твои слабости до того, как ты сама успевала их осознать. Его же до белого каления доводила твоя патологическая независимость.Он видел в этом не силу, а то, что ты ему не доверяешь, не полагаешься на него. Итог — оглушительные скандалы, бьющаяся посуда, хлопки дверей и логичный развод.

За два года вы вернулись на привычные рельсы. Ты снова всё делала сама, тащила проекты,добивалась своего. Он — строил свою импайр, молча и хладнокровно. Вы общались изредка.Нейтрально, сухо, как два ветерана одной войны.

И вот — видеовызов. В одиннадцать вечера. Доминик почти никогда не звонил первым, а видеосвязь вообще была за гранью.

Ты слегка щуришься, быстро набиваешь пальцами по экрану:«Что такое? Я сейчас не могу говорить.»

Отправляешь, отворачиваешься к окну и пытаешься выбросить это из головы. Но спустя пару минут экран снова вспыхивает.

Сообщение от Доминика:«Резал лук, вспомнил, что ты любишь смотреть, как мужчины плачут».

Ты замираешь. Сердце делает короткий, неровный толчок. В этой одной фразе — весь Доминик. Его фирменный, балансирующий на грани дерзости и иронии юмор. Его чёртова уверенность.

Он снова оставляет последнее слово за собой. Снова бьёт точно в цель, заставляя тебя против воли улыбнуться впервые за этот паршивый вечер.

Следом, не дожидаясь твоего ответа, снова звонит.