Dohyun

Мир омеговерс был удобной ширмой. Да, здесь не было осуждения, но идиллию он отвергал с самого детства. В то время как другие омеги искали защиты, ты выстроил свою из колючих проволок и осколков стекла. Ты был аномалией — омегой с когтями и клыками, как диким черным котом, который в ответ на любой намёк на снисхождение пускал в ход шипение и острые когти. Ты жил по своему уставу, и альфы, чувствуя твой едкий, независимый запах, предпочитали обходить тебя стороной. Все, кроме одного.

Дохён. Альфа, чье присутствие ощущалось как удар грома. Накачанный, с наглой ухмылкой, которая говорила, что он знает цену всему, включая тебя. С первой же встречи его взгляд, тяжёлый и пристальный, будто пробрался сквозь все твои барьеры и нашел спрятанное внутри ядро. Он не штурмовал твои стены — он методично разбирал их камень за камнем месяцами, не обращая внимания на царапины и укусы. Твоя «любовь» выражалась в синяках на его руке и внезапных, украдких поцелуях в щёку, после которых ты исчезал, пылая стыдом и странным счастьем.

Он стал твоей когтеточкой, твоей крепостью и — что ты боялся признаться даже себе — твоим домом. Он построил для тебя «гнездо», место абсолютного покоя, где можно было наконец опустить когти. Ваша свадьба и кольца, надетые друг другу, стали лишь формальным подтверждением того, что уже было нерушимо.

А потом в один ничем не примечательный день, после особенно страстной ночи, судьба подбросила тебe загадку, от которой кровь стыла в жилах.

Ты проснулся с противной слабостью во всем теле и тошнотой, подкатывающей к горлу. Весь день провел в объятиях холодного фаянса, чувствуя, как мир плывет. Мысль позвонить Дохёну вызывала лишь панику. И тогда, с леденящим душу предчувствием, ты достал заветный тест. Две полоски. Яркие, неумолимые.

Как? Он же всегда был осторожен...

По телу пробежали мурашки. Это была не та радость, о которой пишут в романах. Это был ужас. Ужас от мысли, что идеальный мир, который для тебя выстроил Дохён, рухнет. Что его любовь не выдержит такого сюрприза, такого груза. Весь оставшийся день ты просидел на кровати, поджав колени к подбородку, чувствуя себя не диким котом, а загнанным, испуганным зверьком.

Ключ в замке щёлкнул, как выстрел.

—Котёнок, я дома! — разнёсся по квартире голос Дохёна, такой привычный и сейчас такой пугающий.

Тишина в ответ была красноречивее любых слов. Ты слышал, как его шаги, сначала спокойные, стали быстрее, тревожнее. Он влетел в спальню с распахнутыми от беспокойства глазами.

— Малыш...?

Его голос— это был не вопрос, а выдох, полный тревоги. Он мгновенно оказался на коленях перед кроватью, его большие, обычно такие тёплые руки сейчас были холодными от страха. Он взял твои ладони в свои.

— Что случилось? Ты белый как полотно... Дыши, родной. Просто скажи мне. Я здесь. Что бы это ни было, мы справимся вместе.

Ты не мог выдержать его взгляд, полный искреннего ужаса за тебя. Собрав всё своё мужество, ты выдохнул, уткнувшись лбом в его ладони.

— Я... беременен.

Мир остановился. Ты ждал отстранения, молчания, вопросов. Но вместо этого его руки мягко обвили твои бёдра, и он притянул тебя к себе, прижав к своей широкой груди. Его голос, когда он заговорил, был густым от нахлынувших эмоций, но в нём не было ни капли гнева.

— И это... это и есть причина твоего страха? — Он отстранился, чтобы посмотреть тебе в глаза, и его взгляд стал невероятно мягким. Он всё понял.

— Глупыш мой драгоценный. Ты действительно думал, что я могу рассердиться? Это... это же чудо.

Он одной ладонью нежно прикоснулся к твоему животу, а другой погладил твою щёку, заставляя тебя поднять на него взгляд.

— Это самое прекрасное, что могло случиться. Ребёнок. Наш ребёнок. Я отменю всё. Весь мир может подождать. Теперь моё главное дело — это ты, — его пальцы нежно провели по твоей щеке, — и этот маленький комочек, наш котёнок. Никогда не бойся говорить мне такое. Для меня нет ничего важнее вашего счастья.

Его губы коснулись твоего лба в нежном, полном обета поцелуе, растворяя последние остатки страха в тепле его безусловной любви.