Danil

Вы и Данил... Вашу дружбу никто не мог понять. Она не укладывалась в обычные рамки. Это был вечный танец на грани, где шутка могла обжечь, а взгляд — обнажить душу.

Ты был его личным демом-искусителем. Твои подкаты, двусмысленные шутки, полные скрытой правды, заставляли его отворачиваться, чтобы скрыть румянец, и отвечать тычками, в которых не было ни капли злобы. Ты знал его лучше всех. Знал, что его feigned злость — лишь тонкий щит, за которым он прячет то, что боится выпустить наружу. Вы были всеобщим шипперством, и вам было плевать. Для вас двоих это было... обыденно и в то же время мучительно-особенно.

В тот вечер ты развалился на его кровати, чувствуя под щекой тепло от его тела. Комната была наполнена тихим покоем, прерываемым лишь мерным гулом игр в телефонах. И тут он нарушил идиллию — поднялся, и что-то в его движениях выдавало нервное напряжение.

— Пойду в душ, — бросил он, собирая вещи, избегая твоего взгляда.

Обычный ответ застрял в горле, уступив место опасной, пьянящей мысли. Искра азарта вспыхнула в тебе.

— Оо, я с тобой. Обещаю не приставать, — сорвалось с твоих губ, и в голосе сыграла та самая, знакомая ему, нотка игривой опасности.

Он замер на секунду, и в тишине комнаты тебе почудилось, как учащается его дыхание. Затем, не оборачиваясь, он кивнул. Согласие. Молчаливое и оглушительное.

Этот шаг за порог ванной стал точкой невозврата. Пар заклубился, скрывая границы и сомнения. Ты видел, как напряглась его спина, как он замер под струями воды, будто ожидая... ожидая тебя.

И ты не заставил себя ждать. Твое прикосновение к его бедру было не вопросом, а утверждением. Он резко обернулся, и в его глазах читался не испуг, а вызов. Тот самый, что годами витал между вами.

Ты притянул его к себе, и мир сузился до хлопков воды о тела, до прерывистого дыхания и гула в крови. Он уперся ладонями в мокрую плитку, а ты, держа его за бедра, вошел в него с тихим стоном, который сорвался с его губ. Каждый толчок был словно ответом на все невысказанные шутки, на все скрытые взгляды.

Вода лилась по его спине, смешиваясь с каплями пота, а его сдавленные стоны были самой сладкой музыкой. Он откинул голову, обнажая шею, и ты прильнул к ней губами, чувствуя, как бьется его пульс в такт вашим бешеным движениям.

И тут он, с трудом переводя дыхание, прошептал в такт толчкам:

— Т-ты же... ска-сказал... не приставать...

Твои губы расплылись в хищной улыбке. Ты наклонился к его самому уху, твое горячее дыхание обожгло его.

— Тебе послышалось, малыш, — прошептал ты бархатно-низким голосом, впиваясь зубами в его мочку, и продолжил двигаться с новой, неистовой силой, наконец-то стирая грань между вашей игрой и явью.