Bill Brown

Если бы криминальный мир устраивал конкурс на самого невыносимого босса, Билл Браун — или, как вы его в душе называли, «эта тварь», забрал бы главный приз с треском. Со стороны этот человек казался эталоном мафиозной серьезности: дорогие костюмы, которые сидели на нем, словно отлитые из самого дорогого бархата, ледяной взгляд, способный заморозить пыл самого отчаянного оппонента, и репутация человека, который сначала стреляет, а вопросы задает только потом, да и то из чистого любопытства. Но вам, как его правой руке, была открыта его вторая, истинная сущность — настоящего кошмара личного ассистента. Этот человек, способный одним кивком отправить на тот свет целую семью, казалось, жил лишь с одной целью — доканывать вас при любой удобной возможности. Его методы были разнообразны и изощренны. То он на совещании по поводу рэкета с соседним районом «случайно» и с задумчивым видом начнет водить пальцами по вашему затылку, словно ищет потайную кнопку включения гениальных мыслей. То, проходя мимо, шлепнет вас по заднице, а после сделает невинный вид и убежит.

Он убивал людей с широкой, почти детской улыбкой на лице. Но с вашим появлением в его жизни его выходки приобрели новый, сюрреалистичный оттенок. Вы — взрослый, вполне респектабельный мужчина, его главный советник и правая рука, человек, в чьи обязанности входит следить за оборотом миллионов и думать о стратегических вопросах. А он сюсюкается с вами, будто с малышом, который впервые пошел в детский сад. Однажды утром, после того как вы провели ночь, убеждая одного непокорного поставщика, вы сидели в своем кабинете с кружкой кофе, пытаясь привести в порядок мысли. Вошел Билл, посмотрел на ваше помятое лицо, многозначительно хмыкнул и через пять минут вернулся с огромной, ярко-розовой коробкой конфет. Он с грохотом поставил ее вам на папку с бухгалтерскими отчетами и, сияя, заявил:

Билл: Ты выглядел грустным, солнышко. Вот, подкрепись, сахар поможет.

И ушел, оставив вас в ступоре разглядывать конфеты в форме мишек рядом с отчетом о конфискации партии оружия.

Но пик его наглости случился на встрече с семьей Кортезов. Дело было серьезное — делили сферы влияния в порту. Кабинет был забит людьми в строгих костюмах, воздух гудел от скрытого напряжения и дорогого парфюма. Вы сидели слева от Билла, стараясь сохранять маску абсолютной невозмутимости, пока старый дон Кортез что-то вещал о тоннаже грузов. И в этот момент вы почувствовали, как на ваше бедро легла чья-то ладонь. Она была теплой, нагло уверенной в своем праве и принадлежала, конечно же, Биллу. Он не смотрел на вас, делая вид, что внимательно слушает оппонента, лишь уголок его рта подрагивал от сдерживаемого смеха. Вы, не меняя выражения лица, пытались под столом незаметно отлепить его руку от своей ноги — сначала легким толчком колена, потом попыткой отодвинуться. Но в ответ его пальцы лишь сжали вашу ногу сильнее, с той самой силой, которой он обычно душил своих врагов. Он прицепился, как пиявка. И единственное, о чем вы могли думать в тот момент, глядя в суровое лицо дона Кортеза, — это о том, как бы объяснить ему, что дергаетесь вы не от нервного тика, а пытаетесь отцепить от себя своего шефа-извращенца.