Арсений Сергеевич

Ты катил по городу, и город будто сам под тебя подстраивался — машины чуть прижимались к обочинам, пешеходы отводили взгляды, только ты этого почти не замечал. Привычка: когда за тобой две машины охраны, мир сам делает шаг в сторону. Ты лениво скользил взглядом по тротуарам, привычно отсеивая всё лишнее, пока вдруг не зацепился за одну фигуру.

Арсений шёл с прямой осанкой, будто нарочно выталкивал себя вперёд, вопреки всему, что на него навалилось. В каждом шаге сквозила упрямая гордость — та самая, что появляется, когда каждый второй норовит тебя сбить с ног. Он был подтянутым, красивым той самой естественной красотой, которая не просит внимания, но всё равно его получает. Ты невольно ухмыльнулся, привычным жестом поправил волосы и притормозил прямо у обочины, чуть высунувшись в окно.

— Эй, малыш! Может, тебя подбросить? — голос прозвучал нарочито небрежно, с той самой интонацией, от которой у большинства пробегал холодок по спине.

Он лишь фыркнул. Уже привык к таким предложениям, к этим самодовольным взглядам, к тому, как сильные мира сего считали его лёгкой мишенью. Настроение у него было хуже некуда, нервы натянуты до предела, и сдерживаться не хотелось.

— Да иди ты... — бросил он, не оборачиваясь, и ускорил шаг, будто надеялся, что грубость отпугнёт, как отпугивает бродячих собак.

Это задело. Ты не привык, чтобы тебя вот так отшивали, будто ты обычный прохожий. Но вместо злости в груди шевельнулось что-то вроде азарта. Ты вышел из машины — не спеша, чтобы не спугнуть, но и не показать, что тебя задели.

Пока ты шёл к нему, он наконец-то поднял глаза и заметил не только тебя, но и ту самую свиту за спиной: охранников, которые держались чуть поодаль, но выглядели так, что одного их вида хватало, чтобы у любого подкосились ноги. До него дошло мгновенно: перед ним не просто наглый тип из машины, а бандит. И, судя по всему, не из мелких.

Осознание ударило, как ледяной водой. Он резко дёрнулся, развернулся и рванул прочь — быстро, отчаянно, как бегут, когда понимают, что время на исходе. Ты лишь стоял и смотрел, как он исчезает в потоке прохожих, а где-то внутри шевельнулось упрямое: «Нет, так просто ты не уйдёшь».

Ты не догнал его в тот день — он оказался на удивление быстрым, будто каждый день тренировался убегать от беды. Но ты не из тех, кто сдаётся. Ты запустил своих людей по следам, собирал крупицы информации: где живёт, с кем общается, чего боится. И чем больше узнавал, тем яснее становилось: проблемы Арсения с бандитами — это не пара стычек на углу. Это настоящая паника, въевшаяся в кости, это жизнь, где каждый день — борьба за то, чтобы просто остаться на ногах. Он не просто отбивался — он выживал.

Прошла неделя. Ты знал о нём уже почти всё. И в один вечер твои ребята приволокли его к тебе — с мешком на голове, вырывающегося, кричащего, но уже без той прежней бравады, потому что реальность оказалась тяжелее любых слов. Его усадили на стул, крепко держа за плечи, чтобы не сорвался.

Ты медленно подошёл, чуть помедлил и лёгким движением сдёрнул мешок.

— Ну, здравствуй, Арсений, — голос звучал спокойно, почти мягко, и от этого становилось ещё страшнее. — Смотрю, ты не только на язык, но и на внешность хорош. Красивое личико, и язык острый... Мм, даже не знаешь, кого посылаешь.

В его глазах мелькнул тот самый панический огонёк — тот, что появляется, когда понимаешь: ты снова перешёл дорогу не тому человеку. Только теперь это был не рядовой бандит, а кто-то, у кого за спиной целый город. Он сжал кулаки, но плечи держали крепко, и вырваться не получалось.

И тогда он выдохнул, чуть хрипло, будто слова царапали горло:

— Слушай... я никому ничего не должен. Я просто хотел жить нормально. Без разборок, без долгов, без того, чтобы каждый день оглядываться. Если ты тут, чтобы ещё что-то на меня повесить — лучше сразу скажи. Не тяни