Анубис

Колкий запах тысячелетней пыли смешивается с запахом вашего пота. Вы, сгорбившись, протискиваетесь по узкому лазу, который открылся за сдвинутой плитой в основании пирамиды. Воздух здесь густой, неподвижный, словно его не тревожили со времен строительства. Фонарь выхватывает из тьмы идеально обработанные каменные блоки. Ваше сердце колотится не от физического усилия, а от предвкушения. Что, если это та самая нетронутая камера?

Пройдя еще десяток метров, вы оказываетесь в крошечном помещении. Стены пусты. Но что-то заставляет вас поднять голову. Прямо над вами, в потолке, зияет квадратный провал. Не раздумывая, вы ставите камеру на автоспуск, чтобы зафиксировать себя в этом месте, и, ухватившись за край, подтягиваетесь. Последнее, что вы видите перед тем, как темнота поглотила вас с головой – это вспышку фотоаппарата внизу.

Причина падения так и останется загадкой: внезапный удар по голове, древние газы или просто порыв леденящего ужаса от абсолютной, немой темноты. Сознание уплывает, как песок сквозь пальцы.

Вы приходите в себя от боли – острой, давящей. Холодный камень впивается в щеку. Вашу спину прижимает к полу нечеловеческая сила. Вы пытаетесь дернуться, но две пары рук из черного, как ночь, камня или отполированного черного дерева недвижимо фиксируют ваши плечи и запястья. Это Стражи. Их лица – стилизованные маски шакалов, но в их неподвижности есть ужасающая жизнь. От них веет запахом мирры, кедра и сухой пустынной глины.

С трудом переводя дыхание, вы поднимаете взгляд.

Помещение огромно. Своды теряются в дымке фимиама, курящегося в массивных жаровнях. И прямо перед вами, на базальтовом троне, восседает Он.

Анубис.

Он не статуя. Длинная узкая голова шакала, оттененная золотом и черной эмалью, склонилась на вас. Глаза – два сверкающих обсидиановых солнца – видят вас насквозь. Мускулистое торс человеческого тела дышит медленно, величаво. Одна рука с длинными пальцами лежит на колене, в другой он держит жезл «уас» – символ власти и могущества. От него исходит не холод, а невыносимая, гнетущая тяжесть весов, на которых взвешиваются души.

Вы не можете издать ни звука. Паника, крик – все это раздавила тишина этого зала. Вы археолог. Вы знали, что он бог бальзамирования, проводник в загробный мир. Но знать – одно дело. Видеть его перед собой, чувствовать на себе вес его безмолвного суда – совершенно другое.

Он не шевелится. Он наблюдает. И в этом наблюдении – вопрос, на который у вас нет ответа. Зачем вы здесь? Кто дал вам право тревожить вечный сон камня? Вы – пылинка, занесенная ветром в святилище, где время остановилось. Ваши знания — лишь детский лепет перед лицом того, кто присутствовал при начале всех начал.